Книга Охота на «Черный аист», страница 12 – Артём Март

— Х-хорошо… — заикнулся Алейников и зажмурился.

Когда боль снова немного отступила, Алейников попытался подняться, чтобы куда-то посмотреть, но я ему не разрешил:

— Ты че делаешь? Не дергайся.

Он откинул голову, поджал губы.

— Страшно, Саша, — проговорил Алейников, — очень страшно было мне на свои ноги смотреть. Теперь после водки, я и сам хочу. Хочу глянуть, что эти сукины дети сделали со мной…

Алейников замолчал, уставившись пустым взглядом в небо.

— А вдруг так переломали, что уже не пойду?

— Пойдешь, — сказал я, — подлатают тебя, и пойдешь.

— А если служить не смогу? — Проговорил он, не меняя выражения своих пустых глаз, — я ж только смирился со своей долей. Решил, что мне в армии место… А теперь это?

— Поживем увидим, — сказал я. — Тебе сейчас о другом думать надо.

— Падла эта бородатая мне ноги ломала… — Проговорил Алейников, немного погодя, — здоровенный такой душман… Приказы всем раздавал… Видать, ихний командир.

— Я дрался с ним, — признался я.

Глаза Стаса вдруг прояснились, он глянул на меня:

— Дрался?

— Да. Гостинцев ему оставил, — я постукал пальцем себя по скуле, — Он меня теперь надолго запомнит.

Стас вымученно улыбнулся.

— На себе не показывай…

— С тобой все будет хорошо, — продолжил я. — Тебя поставят на ноги. Но если случится так, что служить уже не сможешь, знай две вещи: первое — это не конец света. У тебя еще вся жизнь впереди. Второе: — я отомщу за тебя.

Если до этого Стас пытался как-то держаться и даже отпускал глупые шуточки, то теперь вдруг совсем помрачнел. Лицо его сделалось каким-то скорбным. Алейников заглянул мне прямо в глаза.

— Если эта падла попадется мне снова, — продолжил я, — обещаю, что убью его.

Несколько мгновений Алейников пристально смотрел на меня, потом мелко покивал.

— Спасибо, Саша.

МИ-8 хлопал лопастями где-то в небе. Уносил на своем борту Стаса.

Я внимательно наблюдал, как советский вертолет все уменьшается на фоне чистого синего неба. Как превращается в маленькую точку над цепью гор Дастиджумского перевала.

— Селихов, — раздался из-за спины голос Шарипова.

Я обернулся, глянул в глаза особисту.

— Черный аист, — начал он немного погодя и кивнул на трупы, лежащие у него за спиной. Потом усмехнулся, — уж кого-кого, а этих головорезов у нас можно было ожидать в последнюю очередь.

— Что думаете по этому поводу?

— Думаю, что они заняты тут чем-то важным, — сказал Шарипов задумчиво, — и это нам с разведкой и предстоит выяснить.

Шарипов уставился мне прямо в глаза. Нахмурился и добавил:

— Но я хотел поговорить с тобой совсем не о том.

Догадываясь, что нужно особисту, я тем не менее спросил:

— А о чем?

Шарипов едва заметно заозирался. Бросил:

— Отойдем, если ты не против.

— Сейчас не лучшее время, Хаким Булатович.

— А когда бывает «лучшее время»?

— Это допрос, товарищ капитан?

— Нет, — выдал Шарипов, немного погодя.

— Тогда чего вы боитесь?

Глаза Шарипова блеснули раздражительностью.

— Скажем так: разговор этот не для посторонних ушей.

— Но если это не допрос, и процессуальные нормы меня не сковывают, то могу сказать, что мне нечего скрывать от моих товарищей, товарищ капитан. Я не против поговорить с вами и считаю, что двор Шамабада вполне подходящее для этого место.

— Ты хочешь, чтобы я устроил допрос? — Сузил он глаза.