Книга Шамабад должен гореть!, страница 91 – Артём Март

Мне даже не пришлось ничего делать. Пограничник совершенно без страха потрепал Булата за холку, почесал широкую грудь. Булат довольно вытянул шею и даже показал клык от удовольствия. Забарабанил задней лапой по земле.

Совершенно без слов, я обернулся к удовлетворенно наблюдающему за поведением пса Нарыву. Тот одобрительно покивал.

— Так чего хотел-то? — Подорвался Миша.

— Слава не верит, что Булат уже не кусается.

— А! — Махнул рукой Солодов, — конечно, не кусается. Саша с ним как надо работал. И вдвоем они, и вместе с другими собаками площадку топтали.

Миша вдруг сделался серьезным.

— Нормальный он, этот пес, Слава. Видать, переживал просто. Но теперь уже все хорошо.

К этому моменту вернулась Багира. Булат с интересом привстал. Вместе с Багирой они стали нюхаться.

— Эй, ну! Жених и невеста тили-тили тесто, — Миша забрал у Багиры палку и оттянул ее подальше, — ты давай не надо, Буля. Не время щас на девок заглядываться. Вон, Радар обглядел уже одну. С головы до ног обглядел. Апорт!

Что б отвлечь свою Багиру, Миша снова кинул палку, и собака помчалась за ней. Пограничник побежал следом.

— Все отработали? — Посерьезнел Нарыв.

— Весь базовый курс приемов. Даже чуть-чуть специального. Отработали охрану, задержание. Окарауливание. И в одиночку, и в паре с другими собаками. Он слушается как надо. Схватывает налету.

— Ну да, — Нарыв кивнул. — Он же уже тренированный. Просто вспоминает теперь.

— Остался только самое сложное из специального курса, — сказал я.

— Выборка вещей?

— Да.

— С этим я тебе, Саша, помогу, — покивал Нарыв.

— За выборку я не переживаю. Уверен, что Булат справится. Меня другое беспокоит.

— Что? — Удивленно глянул на меня Нарыв.

— Он уже не боится шума и звука выстрелов, когда стреляю я. Смог его заново приучить. Хоть и не без проблем.

С этими словами я оттянул рукав кителя, показал Нарыву свежий шрам от неглубокого укуса, что оставил мне Булат.

Это случилось, когда мы тренировали прием с выстрелом в первый раз. Булат испугался и кинулся на меня. Атаковал того, кто был ближе всего. Потом, когда уже понял, что он наделал, долго «извинялся», скулил, виновато заглядывал мне в глаза. Пытался лизнуть кровоточащую рану.

— Вот значит как, — задумался Нарыв, — значит, его психика так реагирует на травматичный опыт прошлого.

— Да. Но это уже пройденный этап, — сказал я — теперь Булат без страха все выдерживает.

Я потрепал Булю за холку. Пес же, сначала глубоко дышал, вывалив язык. Потом увлекся чем-то, что зашуршало в дальних кустах.

— Проблема только в том, что на службе стрелять могу не только я. Как он поведет себя, если кто-то еще начнет палить у него над головой?

— Как и любая другая собака, — убежденно сказал Нарыв. — Раз привык к тому, что стреляешь ты, ему уже без разницы, если кто-то другой станет стрелять.

— Сомневаюсь, — покачал я головой. — Тебе еще когда-нибудь приходилось сталкиваться с такими собаками, как Булат? С таким поведением?

— Признаюсь, нет, — покачал Нарыв головой. — Обычно псы горюют, если потеряют хозяина. Это да. Могут и сами потерять служебные качества. Хотя…

Старший сержант задумался. С хрустом потер щеку, на которой проступала едва заметная щитина.

— Хотя я читал, что бывали случаи, когда собака может озлобится. Но то уже все… — Он крутанул большим пальцем у виска. — Сдвиг по фазе.