Книга Шамабад должен гореть!, страница 23 – Артём Март

— Пока что, это секретная информация, — произнес Питерсон буднично и принялся складывать отчеты Стоуна в свой портфель. Потом со значением глянул на агента. Вздохнул. — Пойми, сынок. Ты сейчас по уши в дерьме. В конторе знают о твоих грязных делишках. Если продолжишь в том же духе, отправишься за решетку до конца дней своих.

Уильям нахмурился. Опустил взгляд.

— Буду с тобой частен, — Питерсон встал, отправился к железным стеллажам с документами и взял оттуда бутылку виски. Налил себе в стакан. Стоуну не предложил, — я даже не знаю, что такое тебе нужно сделать, чтобы директор не стал выкручивать тебе яйца. Наверное, тебе придется всех серьезно удивить.

— Уничтожение советской пограничной заставы — это поступок, способный удивить? — Поднял взгляд Уильям.

— Амбициозно, — хмыкнул Питерсон и отпил виски, — но слабо вериться, если честно. Ты не смог организовать переправку информатора, а теперь замахиваешься на то, чтобы нанести советским пограничникам такой ущерб? Да еще и силами этого твоего Юсуфа?

— Юсуфзы, — поправил Стоун понуро.

— Да плевать, как его там зовут! — Развел руками Питерсон и снова добавил себе виски. — Скажу честно, я не верю, что ты справишься.

— Банда Юсуфзы — разменная монета, — уже решительнее сказал Стоун, — А обстоятельства сложились так, что… Думаю, я смогу поднять их на настоящее вторжение.

Питерсон рассмеялся. Это заставило Уильяма потемнеть лицом.

— Вторжение… Я бы на это посмотрел, сынок, — утирая слезы, сказал старый замглавы, — с радостью посмотрел бы.

* * *

— Слыхал? Сорокина уволили со службы, — шепнул мне Стасик, — говорят, в отряде целый скандал из-за него был. Особый отдел на ушах стоял.

— К лучшему, — пробурчал я, оглядывая окружающих, — такому человеку не место в армии.

— Не место, — вздохнул Алим, — я слышал, вот таких… Как это говорят?..

Он задумался, стараясь подобрать правильное слово.

— Карьеристов, — помог ему я.

— Вот. Каре… карьер…

— Ка-рье-ри-стов, — произнес Алиму по слогам Стас.

— Вот-вот, их. Свора целая. Всех не пересчитать.

— Не пересчитать, — согласился я.

— Ну и что с ними делать? С карьеристами? — Пожал плечами Алим, убирая пылинку со своего парадного кителя.

— А что с ними сделаешь? — Хмыкнул я.

— Собрать всех и выгнать, — наивно предложил Алим.

Стас хохотнул. Алим как-то недоуменно уставился на Алейникова.

— Если б все было так просто, Алим, — улыбнулся я, — если б все было так просто.

Мы сидели в просторном актовом зале клуба Московского погранотряда.

Тут шумело. До церемонии награждения оставалось еще несколько минут, и люди, наполнившие зал, галдели. Болтали о своем, ожидая, когда начотряда займет свое место за длинной лакированной трибуной, которую поставили на сцену.

С нашего столкновения с душманами прошло четыре дня, и признаться, то обстоятельство, что на сегодня было назначено награждение, меня удивило.

Настроение у меня оставалось приподнятым. На душе было тепло и спокойно. Первый серьезный вызов, что бросила мне эта новая жизнь, остался позади. Я вышел победителем, закончив свой «Смертельный», как я сам для себя окрестил его, дозор.

Правда, на пути был еще налет на Шамабад. Однако, видя веселые лица товарищей, чувствуя всю это легкую и праздничную атмосферу, лишний раз задумываться об этом я не стал.