Книга Шамабад должен гореть!, страница 106 – Артём Март

Плашка была немного неправильной, изогнутой формы и крепилась перед переводчиком огня.

На маленькой пластинке металла я прочел надпись, выгравированную красивым, стройным шрифтом: «Отличному пограничнику победителю в соцсоревновании. Конструктор М. Калашников».

— Дай посмотреть, а? Ну дай! — Шел за мной Стас Алейников, когда я нес автомат в оружейную комнату.

Почти сразу после боевого расчета, который, к слову, прошел сегодня на тридцать минут раньше, нас повели сдавать старое и принимать новое оружие.

Застава вооружилась новенькими АК-74. Радости на лицах молодых бойцов не было предела.

Они внимательно осматривали автоматы по дороге к оружейной комнате, взвешивали их в руках, выискивали незначительные мелочи, которыми хвастали друг перед другом, доказывая, что их новый Калашников гораздо лучше, чем у соседа, а то и у всей заставы.

— Ну дай глянуть, чего ты, Саша?

Я вздохнул, остановился. Сунул автомат Стасу. Тот тут же взял его в руки. Протянул:

— Зеле-е-е-ный.

— Зеленый, — с улыбкой ответил я.

Парни набежали, окружили меня плотным кружком.

— Отличному пограничнику победителю в соцсоревновании. Конструктор М. Калашников, — прочитал Стас надпись на наградной плашке моего автомата.

— Вот повезло же, — пробурчал Малюга, выглядывающий из-за плеча длинного как палка Алейникова, — сам Калашников ему поставил автограф.

— Какой Калашников? Это по кальке сделано! — Заявил несколько завистливым тоном Синицын.

— Ну и что, что по кальке? — Спросил Малюга, — а по кальке с чего?

— Да бог его знает с чего! — Упирался Синицын.

— Известно с чего! Со слов самого Михаила Тимофеича! Это ж он придумал так написать!

— А может, и не он! Тебе почем знать?

— Так тут написано: «М. Калашников»! Для слепых, таких, как ты! — Кивнул на мой автомат Малюга.

— Саша, а можно мне подержать? — Скромно спросил Вася Уткин.

Я взял автомат из рук Стаса, передал ему.

Вася осмотрел оружие. Глянул на свой автомат, который зажал под мышкой.

— Интересно, а как и мне такой заработать? — Мечтательно спросил он.

— Заработаешь еще, — я хлопнул его по плечу.

— Да Калашникову не до того, чтобы памятные надписи какие-то выдумывать! — Продолжал настаивать Синицын. — Он делом занят, в отличие от тебя!

— А награждать отличившихся бойцов, это что не дело⁈ — Припирался с ним Малюга, пока мы шли к оружейке.

— А сколько их у нас в Союзе⁈ Отличившихся-то? И офицеры, и солдаты! И еще бог знает кто! А значит, плашек надо много! Разных! И ты че думаешь, Калашников сам выдумывает все эти памятные надписи⁈ У него точно какой-нибудь заместитель для этого дела есть!

— Калашников автомат придумал! — Не отступал Малюга и потряс своей семьдесят четверкой. — он вон какой работоспособный! Че, думаешь, у него нету времени памятную надпись придумать⁈

— Калька!

— Сам ты калька!

Я снисходительно покачал головой. Улыбнулся их совсем детскому спору.

— А знаешь, чего Синицын завелся? — Тихо спросил у меня Стас, когда мы были в оружейной комнате и подошли к пирамиде.

— Понятия не имею, — я снял старый автомат, а потом поместил новый на его место.

— Потому что у него, у единственного на заставе была памятная надпись. Он ей гордился, сил нет никаких. Одно время, как бражки Тимощуковской напьется, так всем ей хвастается: «Посмотри, мол, какой я молодец». А иной раз, даже в наряде, всем его чуть не в морду пихал! Предлагал посмотреть!