Книга Второй шанс для Лекаря. Том 6, страница 84 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— Яков Васильевич, вы, полагаю, знаете, что я не откажусь. Если таков приказ — я его выполню. Но должен уведомить вас, что здесь ещё и мой брат с раздробленным бедром.

— Возьмёте с собой. Он, я полагаю, поедет в первой подводе и станет мешать вам советами всю дорогу. — Виллие чуть двинул углом рта. — Дальше. При армии ваш лазарет останется в любом случае. На новой стоянке им должен кто-то заведовать.

Тут я ответил сразу, потому что думал об этом со вчерашней ночи.

— Никитина. Без сомнения, Никитина.

— А он потянет? На ваш возраст я глаза закрываю, потому что вы мне доказали свою пригодность. Но Никитин лекарем служит совсем недавно.

— Он лекарь, который вчера принял в третьей двери сорок человек один и не потерял ни одного, кого можно было не потерять, — сказал я. — И при нём остаётся дерптский студент, который за три месяца научился тому, чего иные за три года не осваивают. И рябой фельдшер, который разбирает у ворот вернее меня. Я не одного человека оставляю, Яков Васильевич. Я оставляю порядок, который стоит сам. Я же его и построил.

Виллие помолчал.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Ставлю Никитина. Бумагу напишу нынче.

И вот тут он сказал то, чего я от него не ждал.

— Теперь послушайте, Салтыков, и запомните, потому что я такого не говорю дважды. — Он сложил руки на столе. — Когда я начал за вами следить, мне все говорили одно и то же. Молод. Двадцать пять лет, за спиной никакого опыта. Мне советовали взять человека солидного, с именем, лет сорока.

— И что же вы?

— А я гляжу не на года. Года есть у всякого, кто дожил. — Виллие постучал пальцем по столу. — Я гляжу на дело. И за этот год вы сделали три вещи, каких не сделал ни один солидный человек сорока лет. Вы завели счёт, по которому видно правду. Вы поставили лазарет там, где по положению его быть не должно, и оттого вчера триста человек живы. И вы стояли у этого забора с моими ранеными за спиной, хотя вам никто не приказывал стоять.

— Таков мой долг, Яков Васильевич. Я не мог поступить иначе.

Ответил я уклончиво, но это была чистая правда. С моими знаниями поступить иначе было бы преступлением.

Виллие поднялся и добавил:

— Я вас проверял всё это время, и вчера проверка кончилась. Отныне всё, что вы затеваете, я поддерживаю своим именем и своей властью, покуда она у меня есть. Довольно вам просить. Начинайте требовать.

Я тоже поднялся, потому что сидеть при таких словах было нельзя.

— Благодарю вас, Яков Васильевич.

— Рано. — Виллие взялся за шляпу. — Теперь о деле, ради которого вы едете в Петербург. Оно вам не понравится, потому что оно большое.

— Я слушаю, господин Виллие, — кивнул я. — Скажите, что от меня требуется. И я послужу во благо отечества.

Виллие помолчал, затем продолжил:

— Вчерашний день показал мне то, чего я не понимал двадцать лет. Всё, что спасло этих людей, не значится ни в одном штате. Носильщики не значатся. Передовой лазарет не значится. Известь не значится. Выученный фельдшер, умеющий разбирать у ворот, не значится вовсе, такого в предписании нет. Мы вчера победили смерть тем, чего по бумагам не существует.

Я понял, отчего он злится. Фельдшеры в армии есть давно. Только один умеет подать лекарю инструмент, а другой — сам разобрать раненого у ворот, и на бумаге между ними никакой разницы.