Книга Второй шанс для Лекаря. Том 3, страница 29 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Десять дней. Волнами, от старшего к младшим. Корочки у первого, свежие пузырьки у последних. Картина складывалась ещё в сенях, и я позволил себе с облегчением выдохнуть.

Ситуация неприятная, но болезнь не так страшна, как могла бы быть.

Девочка на моих руках была горячая, месяцев восьми, и на лбу у неё, между бровок, сидели два свежих пузырька. Прозрачных, ровных, на розовом донце.

Росинки на лепестке, как говаривал когда-то мой первый учитель по детским болезням.

Ветряная оспа. В моём веке я написал бы в карте два слова по-латыни и отпустил всё семейство по домам. Здесь эти пузырьки звались бедой, потому что перепутать их запросто могли с другой, куда более страшной болезнью.

Натуральная оспа. Чёрная смерть, которая в этом веке собирала ежегодную страшную жатву, калеча, ослепляя и унося в могилу каждого третьего ребёнка. В моем времени эту заразу полностью стёрли с лица земли ещё в двадцатом веке, но для Балуевых и их слуг любая сыпь с лихорадкой означала одно — в дом пришла Чёрная Немочь, и пощады не будет. Мне предстояло доказать до смерти перепуганным родителям, что их дети останутся живы и даже не потеряют своей дворянской красоты.

Обход я сделал полный, все десять человек, от семнадцатилетнего Петруши, облепленного бурыми корочками и злого от сидения взаперти, до грудной Дунюшки. Пузырьки везде стояли вразнобой, старые подле свежих, россыпью по телу и в волосах, жар держался умеренный. Опасного состояния я не обнаружил ни у кого.

Я глядел, щупал, считал пульсы, а за моей спиной по комнатам ходил Степан Ильич и дышал, как загнанный конь.

В гостиной я собрал обоих родителей.

— Ну, слушайте. Оспа у ваших детей ветряная. Летучая, как её ещё зовут. С чёрной оспой она в родстве не ближе, чем волк с дворовой шавкой. Хворь детская, злая на вид и добрая по сути. Через две недели все десятеро будут гонять по дому, как гоняли, — пояснил я.

Хозяйка охнула и села, где стояла. Балуев шумно выдохнул и перекрестился на образа.

— А жар? А пузыри эти? — уточнил Балуев.

— Жар подержится дня три у каждого и сойдёт. Пузыри высохнут в корочки, корочки отпадут сами. Одна у этой хвори настоящая беда, и сидит она на концах пальцев, — я поднял руку и пошевелил пальцами. — Чешется нестерпимо. Дитя расчешет пузырёк грязным ногтем, занесёт нечистоту, и вот тогда пойдут язвы на всю жизнь.

— И как тогда поступить правильнее будет? — поинтересовалась хозяйка.

— Первым делом всем стричь ногти, коротко, нынче же. Малым шить на руки рукавички из мягкого полотна, на ночь надевать непременно. Кто чешется, тех не браните. Обтирайте. Воды тёплой с уксусом ложка на кружку, мягкой тряпицей, и зуд уймётся.

Я выдержал паузу, подумал. И понял, чем можно заменить знаменитую зелёнку. Есть тут один идеальный вариант!

— А к вечеру я пришлю вам из аптеки Лемке особый состав, — заговорил я. — Белую цинковую болтушку. Спросите у Адама Васильевича, скажите, от меня. Каждую водяную маковку на теле деток этой белилой смазывать по два раза в день. Она зуд снимет за минуту и подсушит пузырьки так, что и следа на коже не останется.

Плакать хозяйка перестала. Слушала внимательно, а вместе с ней за лекцией моей следили и няньки.

— Вот ещё что очень важно, — продолжил я. — Не надо детей кутать. Вы их сейчас во сто одёжек завернёте, а от жара зуд только хуже станет. Держать легко, комнаты проветривать, пока дети в другом помещении. И не забывать поить вволю, кто что пьёт. Морс, квас лёгкий, вода. Жар питьём выходит. Кормить силой не стоит. Если уж захочет дитя есть, само спросит.