Онлайн книга «Второй шанс для Лекаря. Том 2»
|
Пласт второй. Тайна. Его позорная лихорадка была теперь в руках человека, которому он сам дал право себя ненавидеть. Хотя изначально он жутко хотел скрыть тот факт, что валяется дома больной. — Да и что он умеет! — это он уже бросил матери, со злым отчаянием. — Вы кого привезли? Пропойцу московского! Весь Петербург знает, чем он свой лекарский диплом добыл! Да он у Бутурлиных собак, поди, лечит! Не людей же! А вот и третий пласт, самый простой. Он мне не верил. И вот что скверно: на его месте я бы себе тоже не верил. И всё-таки до чего же неприятный тип… Поначалу я считал, что Сергей слишком вспыльчивый, раз ввязался в дуэль. А вот и нет. Признаться, мне и самому бы захотелось это сделать, будь Ртищев здоров. Я стоял у двери со своим саквояжем и молчал. Правда состояла в том, что я и сам не горел желанием его лечить. Передо мной лежал человек, из-за которого Сергей месяц заново учился дышать. Человек, плюнувший в дом, где меня выходили. По всем счетам этого века мне полагалось поклониться и выйти, но что-то во мне противилось такому исходу. Однако всё к этому и шло. Так я в каком-то смысле и отомстить бы смог за Сергея и прочие унижения. Но… Было одно весомое «но». Живу я уже вторую жизнь. Сначала был врачом, а теперь являюсь лекарем. И могу взглянуть на ситуацию с разных сторон. В прошлой жизни я оперировал людей, которых привозили в наручниках, и руки мои не спрашивали, кто на столе. Болезнь не разбирает правых и виноватых. И лекарь, который начал бы разбирать, лекарем быть перестал. Этот устой во мне гораздо крепче какой-либо обиды или желания отомстить… — Сударыня, — сказал я матери негромко. — Велите подать воды, простой и тёплой. И уксусу. — Не сметь! — Ртищев рванулся так, что одеяла поползли на пол. — Я вас не звал! Я не приму… от вас… не приму… Договорить он не успел. Озноб, который тряс его четверть часа, на моих глазах переломился. Лицо из серого стало наливаться тёмным румянцем, глаза заблестели сильнее, суше, и он вдруг заговорил быстро, горячо и мимо смысла, кому-то отдавая команды, кого-то окликая по фамилиям. Жар пошёл. Приступ вступал в полную силу, и через минуту больной уже не знал, есть я в комнате или нет. — Господи… — мать прижала пальцы к губам. — Михаил Алексеевич, неужто он…? — Живой, успокойтесь, сударыня. Просто бредит. К утру отпустит, а сейчас начнётся самое тяжкое, — я снял сюртук и повесил его на стул. Спорить стало не с кем, и я принялся за дело. Работа мне предстояла простая, старая. Для неё не нужна хина, и век на дворе на неё никак не влияет. Я согнал с больного лишние одеяла, оставив лишь одно самое лёгкое. Мать ахнула, но я объяснил, что в жару тело надобно остужать. Парить его в перинах — гибель, огонь съест его скорее болезни. А потому велел растворить уксус в тёплой воде и обтирал ему грудь и лоб, раз за разом, покуда полотно не начинало парить. Поил с ложки, в редкие минуты, когда он глотал. Считал пульс. Он летел, полный и частый, но ровный, и это меня порадовало. Стоило мне увлечься работой и я напрочь забыл о том, кто лежит передо мной. Всё, как я и думал — это не важно. Возможно, когда-нибудь мы ещё выясним отношения, но уж точно не сейчас. Пока больной не мог возражать, я осмотрел его как следует. Живот был мягкий, но под левым ребром пальцы мои упёрлись в плотный, гладкий, тугой край. |