Книга Второй шанс для Лекаря. Том 1, страница 134 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— Стучит, — проговорил он изумлённо. — Сердце стучит, будто под самым ухом. И хрипит что-то в глубине, с присвистом. Внизу, справа.

— Внизу справа вода стоит, оттого и хрипит, — подтвердил я. — А по стуку слыхать, как сердце частит да сбивается. Голым ухом такого не разберёшь, а тут всё наружу.

Выпрямлялся он медленно, не отрывая глаз от трубки в своих руках. Я видел, как в нём, старом опытном враче, борется вбитое годами недоверие с тем, что он только что услышал собственным ухом.

— Сколько живу, — выговорил он, — а такой простоты не встречал. Кто это придумал?

— Один француз надумал, — соврал я наполовину. — А я услышал об этом да приспособил по-своему.

Вот здесь я упираюсь в очень важное решение. Получается, у меня есть возможность создать огромное количество медицинских аппаратов, лекарств и прочего задолго до того момента, когда все они будут изобретены другими людьми.

Вопрос в том, как обозвать мой поступок, если я опережу остальных? Воровством?

Нет. Всё будет сделано во благо отечества и всех людей в целом. Какой смысл тянуть? За то время, пока медицина только развивается, погибнет много народу. А в моих руках огромная власть. Я могу их спасти.

Не быстро, но всё же…

Значит, решено. Двигаемся дальше по намеченному пути. И первым человеком среди лекарей, кто станет моим покровителем, должен оказаться именно Робек.

— Француз, говорите? — проворчал Михаил Михайлович, но трубку из рук не выпустил. — Хитёр француз, да вы ничуть не менее хитры, — он ещё раз перекатил её в пальцах и вдруг глянул на меня остро. — И что вы с ней делать думаете? Не для того же вы её мне суёте, чтоб я подивился да забыл.

Я усмехнулся. От него не укрылось главное.

— Не для того, — согласился я. — Задумал я такие трубки выточить из дерева, чисто и прочно, да пустить по лекарям, по больницам. Чтоб всякий лекарь слышал, что в больном творится, а не я один. Только на дело нужны деньги и нужно имя. Деньги, положим, найдутся. А вот чтоб лекари такое изобретение приняли и не стали поднимать на смех… Тут, скажу прямо, за неё должен поручиться человек с весом. Такой, кому в лекарском деле верят.

Робек молчал, глядя на трубку, и я видел, что он уже понял, к чему я клоню.

— Хитро подводите, Михаил Алексеевич, — сказал он наконец. — Может, счёл бы ваши слова безумием, но… Обязан удостовериться. Должен поверить, ибо жизнь вы моему знакомому спасли. А я такое не забываю. И это меньшее, чем я могу вам отплатить. Я всё ещё ваш должник, поскольку сам не сделал то, что должен был.

Я промолчал. Чувствую, скоро у него появится возможность вернуть долг. Сегодня или завтра. И причиной тому является ещё одна серьёзная проблема.

Но об этом позже…

— Дайте-ка мне её сюда на неделю, — сказал он вдруг. — Похожу с ней по палатам, послушаю сам. Коли она и впрямь то, чем кажется, тогда и потолкуем о вашем деле всерьёз. А на слово я ничего не подписываю, даже спасителю Панкрата. Поймите меня правильно.

Большего я и не ждал. Осторожный, но честный ответ человека, который дважды меряет.

— По рукам, Михаил Михайлович, — сказал я и отдал ему трубку. — Но скоро я вам трубку новую покажу! Долго ждать не придётся!

* * *

На следующий день осталось решить ещё одно дело. И от него зависит многое.

Опекунский совет сидел в казённом доме на набережной. Меня провели в кабинет, где пахло сургучом и чернилами, а по стенам до потолка тянулись полки с папками. За столом, прямой как аршин, сидел Павел Игнатьевич Сабуров. Тот человек, через которого меня и устроили в Мариинскую больницу.