Онлайн книга «Второй шанс для Лекаря. Том 1»
|
Ещё повоюем! * * * Назавтра, едва переступил я порог больницы, в нос мне ударил такой крепкий дух уксуса, что аж глаза заслезились. Это кто ж такую дрянь учудил? На добрую засолку огурцов и то меньше уксуса уходит! Посреди палаты, засучив рукава, орудовал Фрол. Цирюльник тёр уксусной тряпицей лавку, на которой и так уже чисто — хоть обедай! Рядом на полу были расставлены медные тазы, и в каждом мокли инструменты. Никитин жался в углу с кислой миной. Похоже, мой коллега и сам был не в восторге от происходящего. — Михайло Алексеич! — Фрол выпрямился, сияя от гордости. — Глядите, как у нас нынче чисто! Я ведь теперь по-вашему, по-научному всё делаю. Заразу-то, её чистотой бить надо, вы сами сказывали. Что-то у меня дурное предчувствие насчёт всего происходящего. Когда Фрол берётся за дело с этаким огнём в глазах, добра не жди. — Похвально, Фрол, — осторожно сказал я. — А скажи-ка мне, отчего у тебя больные некормленые? Полдень на дворе. Фрол замялся, поскрёб в затылке. — Дак это… Посуду я всю в кипятке выварил, по-вашему. А она остыть не успела, обжигаешься. Вот и ждём, покуда простынет. С утра ждём. Я прикрыл глаза и досчитал про себя до трёх. Старый способ, позволяющий успокоить нервы. Надо взять свои эмоции под контроль — иначе вспылю. Ну что тут скажешь? Заставь дурака богу молиться! Вот уж воистину хорошее подтверждение пословицы. — То есть больные у тебя с утра голодные сидят оттого, что ты посуду обеззаразил, — уточнил я. — А посуду эту теперь не взять оттого, что она горячая, так? — Ну… да, — Фрол виновато развёл руками. Великолепно. Я-то хотел научить его медицине, а вышло, что вручил обезьяне бритву. Чистота больным во благо ровно до той поры, покуда они от неё с голоду не валятся. — Накорми людей сейчас же, — велел я. — Холодным, тёплым, каким хочешь. А посуду вываривай с вечера, чтоб к утру простыла. Уразумел? — Уразумел, Михайло Алексеич! — Фрол просиял и кинулся к тазам. Не успел я перевести дух, как из-за перегородки выглянул больной с перевязанной рукой и поманил меня, опасливо косясь на цирюльника. — Ваше благородие, заступитесь Христа ради, — зашептал он. — Фрол-то нас купаться гоняет по три раза на дню, в студёной воде из колодца. Говорит, вы так велели, чтоб всё чисто было. Я и без того мучаюсь. Жар меня не покидает. Горю лежу, а он меня знай водой поливает. Этак и до могилы недалече… Час от часу не легче! Я медленно обернулся к Фролу, и тот под моим взглядом начал бледнеть. — Фрол. Больного в горячке колодезной водой окатываешь? Зачем? — Дак чистота же, Михайло Алексеич! — цирюльник захлопал глазами и прижал к груди мокрую тряпицу. — Вы ж сами наказывали, чтоб мытый был да чистый… Вот уж не думал, что столкнусь с такой проблемой. Изначально я полагал, что люди моим методам не станут верить. Так оно и есть, большинство не верит — и это нормально. Но Фрол делает всё в точности до наоборот. Выполняет мои указания с излишним рвением. — Чистота больному во благо, когда ты руки перед раной моешь да повязку свежую кладёшь, — уточнил я. — А студить человека в лихорадке значит в гроб его торопить. Ещё раз окунёшь больного в студёную воду, я тебя самого в ту лохань головой суну. И подержу. Усвоил? — Усвоил, Михайло Алексеич, — пролепетал он и спрятал руки за спину, как нашкодивший мальчишка. |