Книга Системный Предок, страница 140 – Алексей Валерьевич Шмаков

После этих слов предок Фениксов ушёл, прихватив с собой продолжавших корчиться старейшин, просто подняв их в воздух невидимыми щупальцами. Наши старейшины ещё немного постояли, явно проверяя зал. Джен запустил пару волн проверки от главного защитного массива, и только после этого ушли и они, оставив меня под охраной Теней.

И что мне теперь делать восемь часов? Это же со скуки можно помереть. Даже не получится культивировать. Хотя было бы совсем неплохо. В таком случае попробую разобраться в том, что же такое частица божественного озарения истинного дракона.

Но как бы я ни пытался это узнать, ничего не получалось. Вылезала только уже известная мне информация и больше ничего. Зато я уверен, что у Жу Вей не получится забрать свою силу обратно. Она хотела это сделать сразу после того, как наша маленькая постановка закончится триумфом, в котором никто не сомневается. Просто процесс переработки и внедрения уже начат. Что будет, когда он закончится, неизвестно. Но слово «божественный» уже говорит о крутости. А тридцать шесть лет по меркам практиков — всего ничего.

Можно спокойно уйти в уединение на этот срок. Но делать этого я, конечно же, не буду. Попытался выбраться за пределы зала, но не вышло. Максимум, на который я мог удаляться от тела, это несколько метров. Этого вполне хватило, чтобы ещё раз осмотреть всё, что мне надарили на похороны.

За этим занятием я и провёл оставшееся время, пока в зал не вошёл Ван Джен в каком‑то церемониальном красном наряде с вышивкой в виде сражающихся драконов на рукавах и вершиной Пика Седьмого Предела на груди.

Вместе с ним пришли люди второго старейшины в своих драконьих доспехах. В руках они несли четыре нефритовых столба, на которые положили мой гроб и потащили на улицу. Вернее, на площадь Семи Пределов, которая уже до отказа была забита желающими проститься с Предком Ван Лао.

Здесь же находились все старейшины секты, главы Павильонов и сильнейшие практики. Всего три сотни человек, чья мощь поражала и держала толпу на небольшом отдалении, оставив место не только для моего гроба, но и для нескольких десятков сундуков, набитых до отказа духовными камнями. Похоже, что подарки дарят не только особым гостям, но и всем, кто пришёл проститься со мной.

При появлении процессии с моим гробом вперёд вышла третья старейшина Зэнзэн, села на камень площади, и в её руках появился Цинь. Первая нота которого заставила замереть многотысячную толпу: где‑то вдалеке в небо взмыла стая птиц, что‑то громко лопнуло, а облака на небе поспешили убраться прочь, открывая площадь солнечным лучам.

— Сегодня день, когда пришла пора проститься с тем, кто позволил нам всем жить в мире и достатке, — начал речь Ван Джен, усилив свой голос Ци, доносящий его до самых дальних уголков секты.

Его слова сейчас слышит каждый. Даже те, кому не хватило места на площади. А судя по толпе, таких было достаточно.

— Великий практик, создавший саму основу секты и указавший нам путь, по которому стоит идти к небесам. Мой прапрадед и отец каждого из вас. Тот, кто распростёр свою длань над благословенным местом, которое мы зовём своим домом. Великий Предок Ван Лао — мёртв. Но живо его дело, и живы те, кто понесёт его дальше, делая секту ещё более могущественной и нерушимой.