Книга Студиозус 2, страница 67 – Алексей Валерьевич Шмаков

— А ты сам проверь. — усмехнулся Вениамин.

Зиновий посмотрел на своего господина и получил разрешение. Ну а дальше было что-то невероятное. Старый разумник положил руки на голову Апраксина, и через несколько мгновений все получили сильнейший ментальный удар. Проняло даже ректора. А Громов и вовсе потерял сознание.

Удар менталиста разумника должен накрыть половину академии. Ректору даже не хотелось думать, что сейчас там творится.

— Убедились? — спросил Апраксин. — Ваш внук молодец, смог превзойти деда. А вот дед его слишком многого хочет и суёт нос, куда не должен вот и получил.

Сам Зиновий уже отошёл от потрясения и собирался ответить, но его внук оказался гораздо быстрее. Он буквально схватил Виктора и побежал прочь, на ходу отбиваясь от атак деда.

— Он действительно смог. — заговорил Зиновий. — И у меня очень плохое предчувствие оттого, что эти двое заявились вместе. Срочно нужно возводить дополнительную защиту. Но после того как помогу всем пострадавшим. Я испугался, когда решил немного проявить любопытства. Такое со мной случилось впервые в жизни.

p.s. Следующая глава выйдет во вторник 13.08 и до конца месяца новые главы будут выходить через день.

Кто же знал, что Менталист Абсолют будет таким неосторожным?

Вот и зачем он решил воспользоваться лазейкой, которую оставила техника неразглашения?

Даже я не ожидал, что там будет подобная защита. Получилось, практически так же, как с Волком, в тот злополучный день. Только Зиновий Стрепс был в разы сильнее Волка, и его удар прошёлся по огромной территории, зацепив практически половину всех, кто постоянно проживал в академии.

Даже до квартала старшей крови дотянулся. Но на удивление, там никого не зацепило. Ребята сказали, что ощутили некий дискомфорт, не больше. А вот другим досталось знатно. Потом до конца дня бегали целители и помогали особенно пострадавшим. Даже Машу вызвали, чему она была несказанно рада. И потом благодарила меня за предоставленную возможность. А я тут, в общем-то, и не при делах. Просто разрешил одному Стрепсу поставить на меня запрет о неразглашении, а другому посмотреть его. И за это, ближе к вечеру меня вызвал к себе ректор.

И вот теперь я стою перед его кабинетом и жду, когда разрешат войти. Откуда-то здесь появилась секретарь, которая меня и не пустила. Раньше было проще: прошёл и сразу зашёл. Два раза так делал. Видимо, Петру Алексеевичу это не понравилось. Как он раньше жил, не представляю.

Минут через десять из кабинета ректора вышел Ильяс, чему я сильно удивился. Думал, что он не пережил боя с тем огневиком. Даже уже погрустить успел по этому поводу. Но вот он стоит передо мной вполне живой и вроде здоровый. И раз я его встретил, значит, будет принимать участие и в следующем нашем полевом испытании, которое должно быть практически сразу после выборов.

— Прости. — сказал я, не дав Ильясу заговорить первым. И мои извинения заставили его нахмуриться.

— Не понимаю, за что ты просишь прощения?

— За то, что не смог защитить тебя, как и других твоих коллег.

— Ты и не мог нас защитить. Слишком слабыми мы оказались. Ты должен понять, что невозможно спасти всех. Что жертвы неизбежны. Все погибшие выполняли свою работу и знали, все риски, когда устраивались на неё.

— Хватит уже ерундой заниматься, проходи. — раздался из кабинета голос Петра Алексеевича.