Книга Нулевой Отряд, страница 132 – Алексей Валерьевич Шмаков

— Мне нужны сами записи, — сказал я. — На отдельных кадрах можно не заметить того, что видно в последовательности встреч: кто подошёл первым, куда направились потом, повторялись ли эти маршруты.

Ланский посмотрел на Константина.

— Дадим то, что не относится к закрытым материалам. Остальное после согласования. Сведения о наблюдении за людьми Отряда и их контактах нельзя передавать без проверки, даже при вашем новом допуске.

— Снова согласование. Если каждую нужную запись придётся ждать отдельно, к моменту получения разрешения эти люди успеют исчезнуть.

— Привыкай, — ответил Ланский. — Но срочные запросы по этому расследованию я передам сам. Пока работайте с тем, что можем открыть сразу. Если найдёте конкретную связь, обосновать следующий запрос будет проще.

Ланский оставил доступную часть собранных материалов и предупредил, что проверка продолжается. Людей с записей уже прогоняли по доступным базам, и если удастся установить хотя бы одного, информация появится у нас сразу.

После его ухода я наконец добрался до архива, скорее из любопытства, чем в надежде в первый же вечер найти что-нибудь полезное. Достаточно быстро выяснилось, что слово «ограниченный» в решении руководства было главным. Мне позволили видеть личные дела части бывших сотрудников, сроки службы, должности, некоторые операции и служебные связи, но стоило добраться до подробностей работы со Скверной, внутренних расследований или материалов с более высоким уровнем допуска, как система сообщала, что доступ запрещён. Причём закрытые документы от меня полностью не прятали: я видел название, дату, иногда фамилии участников, после чего получал отказ. Сразу понимаешь, что нужное, возможно, лежит перед носом, но посмотреть всё равно не дадут.

На сегодня этого хватило. База Нулевого отряда предназначалась не только для работы. В отдельной части подземного комплекса находился жилой блок для сотрудников, которым приходилось оставаться здесь между операциями или задерживаться на несколько суток: небольшие комнаты, душевые, столовая и всё необходимое, чтобы несколько дней нормально жить, не выбираясь наружу. Нам предложили остаться там же. Возвращаться поздно вечером в имение Меньшиковых, чтобы утром снова ехать обратно, особого смысла не имело, поэтому мне и Сайто предоставили две соседние комнаты, Дмитрию — ещё одну неподалёку.

День и без архивов получился достаточно насыщенным. Воронцов, заражённый водитель, разговор со Скверной, выяснение отношений с Сайто и бой с Константином, который особенно хорошо напоминал о себе при каждом неудачном движении. Можно было ещё несколько часов изображать человека, которому не требуется сон, только пользы от этого не будет. Мы поужинали и разошлись. Я принял душ, лёг и впервые за последние дни позволил себе не думать ни о Воронцове, ни о Скверне, ни о Японии.

Утром всё это никуда не делось, зато я хотя бы выспался.

После завтрака к архиву мы вернулись уже втроём. Дмитрий присоединился сам, едва узнал, какие материалы мне разрешили смотреть. К закрытой части моего допуска ни его, ни Сайто никто не подпускал, но это оказалось не такой большой проблемой. Я открывал документы и выбирал сведения, которые мог им передавать, брат запоминал фамилии, даты и обстоятельства, а Умник начал сводить разрозненные данные в одну систему. Уже через полчаса стало понятно, что втроём мы сделаем за день больше, чем я один за несколько суток.