Книга Макото, страница 217 – Алексей Валерьевич Шмаков

— А что, он сам не умеет разговаривать? — с подозрением в голосе спросил у ректора Шувалов. — Да и почему он полностью седой в эго-то возрасте! И глаза для чего-то прячет под повязкой.

— Конечно же, умеет. — расхохотался Годунов. — Просто парень слишком разволновался, когда увидел вас, Александр Григорьевич. Глава столь могущественного клана, да к тому же ещё и нулевая ступень. Вот и попросил меня помочь ему. А по поводу волос, уж вам ли не знать, что современная молодёжь может выкинуть и не такое. Не напомните старику сколько у вас деток?

— Три дочери и сын. Он как раз одного возраста с вашими студентами. И да действительно, чего они только не вытворяют со своей внешность. — закатив глаза, произнёс Шувалов.

Сейчас он находился в паре десятков сантиметров от меня. А я не могу ничего предпринять. Нужно было просто протянуть руку и сжать горло ублюдка. Сдавливать его до тех пор, пока он не перестанет шевелиться и после этого не отпускать ещё минут пять.

— Ну вот видите вы и сам прекрасно осознаёте, что для современной молодёжи не существует никаких запретов в плане собственной внешности.

Всё время пока они разговаривали я пытался испепелить ублюдка взглядом. Получилось, мягко говоря, совсем херово.

После меня концентраторы получили близняшки, к которым у меня всё же получилось подойти ближе, даже несмотря на объявленную мне холодную войну. На волне всеобщего воодушевления они просто прозевали этот момент. Последим, свой концентратор получил Джон, что вызвало очень бурную реакцию со стороны его родственников.

После раздачи на тележке оставалась ещё пара десятков прямоугольников. В итоге это оказалось подарком непосредственно академии, а неё студентам.

Подарок пришлось принимать секретарше Аркадия Вениаминовича, которая всё это время находилась возле одного из столиков с закусками и уплетала их за обе щеки. Похоже, она находилась здесь именно для того, чтобы подменить ректора. Как только концентраторы были ей получены, она сказала пареньку, толкавшему тележку, двигаться за ней.

Все подарки были розданы и Шувалов, откланявшись, двинулся на выход. Годунов предложил ему остаться на празднование, но получил отказ. Уговаривать Шувалова никто не собирался, и он ушёл.

— Через десять минут отпущу. К этому времени Александр Григорьевич успеет отъехать достаточно далеко, чтобы в твою голову не пришла шальная мысль попытаться догнать его.

— Зачем вы сделали это? — услышал я голос Гуоджина из-за спины ректора.

Аркадий Вениаминович повернулся, открывая для меня лица моих людей. Они были очень серьёзными.

Рядом с Гуоджином стоял Генитальевич, положив ему на плечо руку. Точно так же. как это сделал Годунов со мной. А рядом с Воронцовым стояла не знакомая мне девушка с восточными чертами лица, она держала моего телохранителя под руку. Воронцов сейчас выглядел, как в тот день в бронетранспортёре, когда расчекрыжил меня за невыполнение приказов. Видно, что ему не очень приятна подобная компания.

— Вы молодой человек могли совершить точно такую же ошибку, как и ваш господин. Вот только в отличие от него, вас совершенно некому было бы защитить. — ответил Гуоджину Годунов.

— А меня тогда зачем опустошили? — на этот раз поинтересовался Ворон. — И для чего приставили к нам конвоиров?