Книга Макото. Том четвертый, страница 108 – Алексей Валерьевич Шмаков

А я смотрю, он не лучшим образом отзывается об одном из членов правящего рода Китайской Автократии. Хотя, как я заметил, марионеточников не любят абсолютно везде. Вернее, даже не, не любят — их боятся. Что и не удивительно в мире, где псионика и ментальные практики практически неразвиты. Хорошо ещё, что они научились защищаться от способностей марионеточников, а то вся планета стала бы одной огромной Автократией, подчиняющейся сильнейшему марионеточнику.

— Получается, что чудесное воскрешение первого кукольника полностью исключено?

— Именно. Твой отец на моих глазах превратил тело кукольника в кучу дымящихся останков. Сильнейший электрический разряд, буквально заставил его тело взорваться изнутри. Здесь не смог бы уцелеть даже представитель рода Распутиных, применивший силу крови.

Поминание о роде Распутиных заставило меня напрячься. Ведь именно благодаря им я смог обрести силу, позволяющую уничтожать энергию других владеющих.

— Почему вы упомянули род Распутиных? — всё же спросил я у Давыдова.

Думаю, он, как глава тайной канцелярии должен знать, что Распутины вызвались помочь отцу с моим исцелением.

— Потому что их сила крови была одной из сильнейших в империи. — с сожалением вздохнул Давыдов. — Мгновенная регенерация любых тканей, делала их практически неуязвимыми. Чтобы убить представителя рода Распутиных, научившегося пробуждать силу крови требовалось превратить его в фарш и даже в этом случае имелся шанс на восстановление организма. Да они могли регенерировать даже мозговую ткань! Григорий был мои напарником во время Второй мировой войны и я лично видел, на что он способен.

— Но в итоге он, как и весь его клан оказались детоубийцами — вмешалась в наш разговор Инесса.

Смотрю, она осмелела. До этого момента старалась молчать или она так опасается только бабушку?

— И я не оправдываю их за это. — тут же сказал Давыдов. — Своё наказание они понесли.

— Вот только императору нужно было полностью уничтожить их клан, не оставив в живых никого. Это послужило бы отличным примером для всех остальных. Чтобы даже мысли ни у кого не возникло, совершить что-то подобное.

Эти слова пи надоедали Голицину. Вот так незаметно практически всё, за исключением бабушки и Гриши, присоединились к нашему разговору.

Оказалось, Инесса знала множество подробностей, даже по делам, которые происходили задолго до её назначения, на пост главы контрразведки. А Давыдов и Голицин были свидетелями многих громких дел, произошедших за последний век.

Я даже не мог предположить, что им столько много лет. А сколько же тогда Валентине Николаевной и императору? Даже страшно представить. В моём прошлом мире люди, в среднем жили лет семьдесят — восемьдесят, а здесь эта цифра может перевалить далеко за сотню.

В общем, за разговорами оставшееся время полёта пролетело практически незаметно. Поели мы прямо в самолёте.

Когда разносили еду, я вновь услышал бормотание в багажном отсеке, что-то про уродов и садистов, которые жрут там в три горла и даже не предложат хоть кусочек. Ничего ей полезно поголодать. Она ещё не знает, что я с ней сделаю, как только самолёт приземлится.

Специально для этого попросил Давыдова поговорить с экипажем, чтобы они после приземления не открывали багажный отсек, до того момента, как я не дам отмашку. А то ещё умудрится сбежать. А то её знаю. А так хоть будет находиться рядом.