Книга Магазин волшебных питомцев 3, страница 83 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

— Хорошо, — сказал я. — Буду заглядывать в гости.

* * *

В коридоре пахло всё той же мокрой шерстью. Бабулька с прозрачным ежом вышла из четырнадцатого кабинета и что-то ему втолковывала. Табло щёлкнуло: К-115.

Я держал в руке лист заключения. Архимед перебрался на плечо и деловито почистил клювом перо у себя на грудке.

Аттестация успешно пройдена! Отдельная благодарность отечественной бюрократии. Она способна занести в базу что угодно, если это укладывается в существующую форму отчётности.

— Заметь, — сказал я тихо, — я им ни разу не соврал.

— Дур-раки! — с чувством подтвердил Архимед. — Все! Дур-р-раки! Дэнька — молодец!

Я поправил рукав куртки и пошёл к лестнице.

— Плакали твои кешью, — сообщил я. — И пёрышки тоже. Ортопедическая подушка, помнишь? Средней жёсткости.

Хохолок взлетел вертикально вверх.

* * *

Селёдка отваривалась двенадцать минут, и ещё двадцать я сидел над тарелкой с пинцетом, как ювелир. Хребет. Рёберные. Мелкие межмышечные — вот эти самые подлые, тонкие, как волос, они прячутся вдоль боковой линии и находятся исключительно языком. Я вытащил их все до единой. Потом растёр белое мясо вилкой в однородный фарш, добавил ложку тёплой воды из-под варки и поставил миску на прилавок.

— Прошу к столу.

Коша не заставил себя упрашивать. Он влез на прилавок одним движением — задние лапы оттолкнулись, короткий взмах кожистыми крыльями для равновесия. И вот котёнок уже сунул морду в миску по самые уши.

Ел он громко, с короткими боданиями миски лбом, чтобы фарш собрался в кучку у бортика. Хвост при этом лежал вдоль прилавка расслабленной суставчатой запятой, и жало было аккуратно подвёрнуто вниз. Научился.

Из его груди доносилось басовитое мурчание. Котёнок ел и тарахтел одновременно — редкий талант, доступный только очень довольным жизнью хищникам.

Я потянулся к пакету, стоявшему рядом с кассой. Развернул край. Взял орех.

— М-м-м, — сказал я громко и отчётливо. — Кешью.

В клетке на полке произошло шевеление.

Архимед сидел на жёрдочке, вцепившись в неё когтями, и смотрел на меня чёрными глазками, полными праведного гнева. Хохолок у него был поднят на две трети — режим «оскорблённое достоинство». Вид какаду имел слегка потрёпанный: на груди не хватало перьев, и на боку тоже наметилась проплешинка. Птица у меня разумная, а педагогика требует жертв.

— Обжаренные, — сообщил я, тщательно пережёвывая. — Маслянистые такие. Прямо тают.

— КР-РАЖА! — заорал какаду. — Мои! Мои орехи! Отдай!

— Твои? — я поднял бровь. — Я тебе что сказал перед кабинетом? Что ты красивое декоративное чучело. Не захотел потерпеть пару минут? Теперь знай, у чучел нет имущественных прав.

Я отправил очередной орех в рот и захрустел.

— Тир-ран! — Архимед перебрался по прутьям вбок и повис, буравя меня взглядом. — Жмот! Кулак! Мироед!

— Кто орал «дураки» в государственном учреждении?

— Пр-равду! Гово-р-рил пр-равду!

— Правдоруб, — согласился я и взял третий орех.

Коша поднял из миски измазанную рыбой морду, облизнулся. Посмотрел на клетку, потом на пакет и сделал вывод, что происходящее его не касается. Вернулся к фаршу.

Вообще-то день выходил пустой. Я собирался после Госкомранга заехать на рынок за живым камнем и стартовой культурой для аквариума — без них аквариум так и останется банкой с солёной водой, а Славику придётся куковать в Питомнике неопределённо долго. Заехал. И обнаружил половину торговых рядов закрытыми.