Книга Магазин волшебных питомцев 4, страница 74 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

— Один раз, — уточнил Матвей, ковыряя носком кроссовки линолеум. — И шторы всё равно были уродские.

— Дважды, — ровно поправил отец. — И ещё гардины у бабушки.

Я посмотрел на пацана внимательнее. Теперь, зная, что искать, разглядел детали без подсказок Системы: сухие обкусанные губы, тонкий белёсый след от свежего ожога на тыльной стороне ладони, лёгкое марево над плечами, какое стоит над мангалом. Мальчишка гудел, как перегретый чайник, и половина его дерзости росла из простого страха — он сам себя побаивался.

— Целитель в клинике сказал прямым текстом, — продолжил отец. — Медикаменты дают откат, гасить дар в его возрасте вредно. Лучший стабилизатор — правильный питомец. Постоянный мана-канал наружу, живой якорь, ответственность. Он забирает избыток, ребёнок учится делиться силой и заодно за кем-то ухаживать.

Всё верно. Трудный подросток, у которого появляется существо, зависящее от него целиком, взрослеет за месяц сильнее, чем за предыдущие три года.

— В «Зверинце на Таганке» нам предложили саламандру, — добавил клиент, слегка поморщившись. — За двести тысяч. Я так понял, они просто продавали дорогой товар подходящей стихии.

— Огонь к огню, — кивнул я. — Логика железная, результат — пожар. Ему нужен противовес, а не усилитель.

Мужчина посмотрел на меня уже другими глазами.

— Именно это я и пытался им объяснить.

Матвей тем временем дошёл до аквариума и прилип носом к стеклу, за которым шевелил жгутами Славик. Жёлтый глаз развернулся к мальчишке, зрачок-щёлка сузился. Пацан и монстр уставились друг на друга с одинаковым исследовательским интересом.

— Пап, — сказал Матвей, — а вот это можно?

— Он не продаётся, — сообщил я, прежде чем отец успел ответить.

Архимед, разглядывая мальчишку, выдал:

— Рыжий! Пожар-р-р! Огнетушитель!

Матвей резко обернулся, вспыхнув до самых ушей. Воздух над его плечами дрогнул сильнее. Отец напрягся. Я улыбнулся и вышел из-за прилавка.

— Внимания на птицу не обращай, у неё язык впереди мозгов летит. Давай подберём тебе зверя.

Я повёл Матвея к волшебным хомякам. Три террариума в ряд, подсветка, толстый слой стружки. В крайнем правом — Светозарный, свернувшийся золотым клубком, от него по опилкам расплывалось мягкое медовое пятно. В среднем — Миражный, фиолетовая клякса, только что оставившая после себя две неподвижные копии в разных углах. А слева стоял главный экспонат.

Стекло изнутри подёрнулось изморозью. Не сплошной коркой, а тонкими перьевыми узорами, как на окне трамвая в январе. Внутри белели три пушистых холмика. От одного тянулся след к поилке — цепочка ямок в стружке, схваченных инеем.

— Ледяные хомяки, — пояснил я. — Дальняя родня обычному джунгарику, только с ядром. Смотри, шерсть у них покрыта конденсатом, поэтому на ощупь они холодные.

Матвей прилип к стеклу лбом и обеими ладонями. Сразу забыл про отца, про магазин и про собственную репутацию хулигана. От его рук по морозному узору поплыли два прозрачных овала. Стекло под горячими пальцами оттаивало.

— Пап, они белые! — выдохнул он. — Снежные!

Один из хомяков поднял голову. Круглые чёрные бусины повернулись к источнику тепла, нос задёргался часто-часто, усы затрепетали. Зверёк сел на задние лапы, потянулся мордой вверх, оценивая новую тепловую аномалию на своей территории, и мелкими перебежками двинулся к стеклу. Остановился в ладони от Матвеева отпечатка, поднялся столбиком, прижал передние лапки к груди. Иней вокруг него пошёл узорами гуще.