Книга Магазин волшебных питомцев 4, страница 23 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

Каждая пластинка покрыта тончайшим узором, похожим на оконные морозные разводы. Я взял одну, пальцы обожгло холодом. Лишайник крошился по краям, оставляя на коже невесомую серебристую пыль.

Иней-лишайник полярный. Качество: Отличное. Добыт в Разломе «Мёрзлая Хватка» — название оптимистичное, выживаемость сборщиков — не очень.

— За сколько отдадите? — уточнил я.

— Четыре тысячи за десять грамм.

Мысленно прикинул бюджет. Четыре тысячи за десять граммов… цена кусается, как злой ротвейлер. Но уговор есть уговор. Обещал брать остальное по прайсу без торгов — держи слово, мент.

Я скрипнул зубами и коротко кивнул:

— Беру. Взвесьте тридцать граммов.

Зинаида одобрительно кивнула, достала ювелирные весы и принялась аккуратно отмерять серебристый лишайник.

— А для пернатого оратора ничего не нужно? — вдруг спросила она, кивнув на Архимеда. — Есть у меня одна занятная штука. Свежий привоз из «Шепчущей Чащи». Сизая мыслеягода.

— Это ещё что за ботаника? — насторожился я.

— Стимулятор когнитивных функций для птиц-говорунов и мелких приматов, — со знанием дела ответила продавщица, извлекая из-под прилавка берестяной туесок. — Улучшает память, развивает нейронные связи. Ваш какаду не только слова повторять будет, а начнёт быстрее соображать. Полезно для дрессировки.

Она приоткрыла крышку. Внутри лежали крупные ягоды глубокого синего цвета. От них исходило едва заметное свечение, а пахло… черникой. Просто черникой.

Архимед мгновенно вытянулся в струнку. Хохолок взвился идеальным жёлтым веером.

— Мне! — требовательно гаркнул он. — Птичке! Умный! Эйнштейн! Профессор-р-р! Давай!

— Быстрее соображать, говорите? — я усмехнулся. — Боюсь, он тогда мне профсоюз организует и потребует нормированный рабочий день. Но давайте. Хуже, наверное, уже не будет.

— Давай-давай! — закивал какаду, едва не прыгая мне на голову. — Интеллект! Эволюция!

Зинаида свернула из плотной крафтовой бумаги небольшой кулёк и отсыпала туда горсть сизых ягод. Я достал одну и протянул Архимеду.

Попугай благоговейно взял ягоду мощным клювом. Ловко перекатил на язык, раскусил. Глаза удивлённо расширились, зрачки сузились в точки и снова раскрылись. Какаду блаженно зажмурился, взъерошил перья на затылке и выдал:

— Ой, хорошо-о-о! Мозги р-р-растут! Гений!

— На здоровье, академик, — сказал я, убирая бумажный кулёк в карман куртки.

Достал телефон, сверил итоговую сумму, которую Зинаида быстро набросала на листке бумаги, и перевёл деньги. Расплатившись за весь этот ботанический арсенал, я кивнул продавщице на прощание и подхватил покупки. Пакет приятно оттягивал руку — тяжёлый, пахнущий сеном, морем и зимой одновременно. Спрятал в Инвентарь.

Едва пакет исчез в беловатой вспышке, как активировался ментальный канал. Ранго. Ящер вышел на связь, сбрасывая первую «посылку».

Перед мысленным взором развернулась картинка, транслируемая с очень низкой точки. Ребристый резиновый коврик, присыпанный песком и засохшей грязью. Нижняя часть пластиковой панели. Ранго сидел на полу внедорожника, ювелирно вжавшись в угол возле пассажирского кресла и полностью слившись с тенью.

Вместе с визуальным рядом по связи пришла волна запахов. Резкий, тяжёлый дух мускусной шерсти и крови бил по обонянию. На заднем сиденье массивной тенью распласталась Фурия. Я ощутил, как росомаха тяжело дышит и втягивает носом воздух. Она наверняка чуяла чужака. То ли не считала невидимую мелкую ящерицу угрозой, то ли слишком устала и не собиралась ни в чём добровольно помогать хозяину.