Книга Магазин волшебных питомцев 4, страница 131 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

Мы бежали, а болото просыпалось за нами волной, как домино. От ближних свечей к дальним, от дальних к совсем далёким, скрытым в тумане. Светящиеся головки дрожали и меркли, сжимаясь, втягивая искры обратно в себя. Камыш превращался в удочки, и рыбаки тянули леску.

Свищ очнулся первым — надо отдать ему должное. Руки взлетели, пальцы сложились в знак. От его ладоней полетели полупрозрачные серпы сжатого воздуха. «Воздушные Лезвия» врезались в ближайший корень с хлёстким свистом, содрав верхний слой коры и обнажив влажную зеленоватую мякоть. Корень дёрнулся, но замедлился лишь на долю секунды.

Секач сорвался с плеча хозяина. Стриж вошёл в пике на бреющем полёте. Его маховые перья отделились от крыльев россыпью серебристых лезвий, впиваясь в корни с мясистым чмоканьем. Перья тут же отросли, стриж заложил вираж и дал второй залп. Красиво и почти бесполезно: лезвия застревали в волокнистой ткани, как булавки в подушке, а корень продолжал ползти.

— Режет, но толку ноль! — крикнула Кира, обернувшись на бегу. Пепельница взлетела с её плеча и зависла над головой хозяйки, бешено вибрируя крыльями.

Впереди путь перегородило целым пучком корней. Ближайшая Свеча торчала в метре от настила, и её подводная часть уже выбросила три мощных отростка прямо на доски. Они легли поперёк гати, как шлагбаум. Один из них обвился вокруг сваи и ударил вверх. Доска вздыбилась, лопнула.

Я обернулся. Сзади ещё хуже.

Тачка ползла на максимальной скорости, что для неё означало неторопливый шаг пенсионера в очереди на почту. Толстый бугристый корень поднялся из воды справа от настила и обхватил её панцирь поперёк, как удав кролика. Хитин скрипнул. Мокрица панически задёргала ножками, царапая доски, но корень уже тянул её к краю.

Кулёк, бледный до зелени, рубил корень своей киркой. В лицо ему брызгал белёсый сок.

— Тачка! Тачечка! Держись! — он бил снова и снова, голос срывался в петушиный фальцет. — Отпусти её, сволочь!

Я видел ситуацию целиком, и она была простой, как арифметика: впереди заблокировано, сзади хватают, по бокам вода, полная голодных корней. Бежать некуда. Рубить бесполезно — на каждый срезанный отросток лезут два новых, и чем больше мы бьём, тем больше вибраций создаём, тем активнее они ищут. Замкнутый круг.

— Стоять всем! — мой голос прозвучал так, что даже Кремень замер. — Прекратить удары! Оружие убрать, по мосткам топать запрещено! Замрите!

Свищ обернулся, лицо мокрое от пота и растительного сока.

— Ты совсем ох…

— Рот закрыл! — отрезал Кремень. — Делайте, что он говорит!

Я закрыл глаза.

Первым делом — корень, обхвативший Тачку. Нырнул в его нервную сеть и едва удержался от гримасы. У этой твари сознания в человеческом понимании попросту не существовало. Ни мыслей, ни образов, ни эмоций. Только сигналы. Примитивные, двоичные: «вибрация — хватать», «тепло — тянуть», «сопротивление — сжимать крепче». Растительный автомат, рефлекс без мозга.

Но рефлексы можно обмануть.

Я вложил в сигнал ровно то, что корень мог понять: вибрация прекратилась. Тепла больше нет. Добыча ушла. Вокруг только холодная спокойная вода. Пришлось транслировать это ощущение несколько секунд. Всё это время бронированная мокрица продолжала шевелить лапками прямо в воздухе. Обвивавший её корень ощущал это, сигналы получались противоречивые.