Книга Магазин волшебных питомцев 7, страница 21 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

Выпрямился и спокойно выдержал взгляд Железнова.

— Денис Егерев. Владелец зоомагазина, — ответил я. — Нарушил регламент. Зашёл в круг сознательно. Цель — зарядить воду пением вашей птицы. Мне нужен этот компонент для лекарства.

Мрачнов позади ректора шумно втянул воздух, словно я только что признался в убийстве президента.

Я помолчал секунду и добавил:

— Готов отвечать за нарушение.

Над поляной повисла такая тишина, что стало слышно, как Уголёк чешет задней лапой за ухом.

Толпа вокруг смотрела на меня так, будто у меня выросла вторая голова. Они явно ждали признаний в шпионаже, диверсии, работе на враждебные силы. А тут — незаконное проникновение на объект ради… бутылки заряженной минералки. Мотив настолько мелкий и бытовой, что в него невозможно поверить.

Железнов смотрел на меня ещё секунд пять. А затем уголок его губ дрогнул и пополз вверх. Всего на миллиметр, но для человека с выдержкой гранитного утёса это как гомерический хохот.

— Я руковожу этой Академией больше двух десятилетий, — произнёс ректор. — И слышал тысячи оправданий. «Заблудился», «случайно толкнули», «не знал правил». Но чтобы вот так, добровольно, глядя в глаза, сознаться в умышленном нарушении периметра… Такое на моей памяти впервые.

— Тихон Савельевич! — на кончиках пальцев Мрачнова снова заклубилась тьма. — Это неслыханно! Он обошёл охрану! Он находился в зоне инициации! Его необходимо немедленно передать службе безопасности для допроса! Это преступление!

Железнов даже не повернул головы к некроманту. Он поднёс кружку ко рту и произнёс:

— Это не преступление, Всеволод. Это наглость.

Мрачнов поджал губы и запыхтел, но спорить с ректором не осмелился. По желвакам стало ясно, что профессор едва сдерживает гнев.

Железнов буднично, как просят подать соль, распорядился:

— Заря, оцени парня.

Воздух дрогнул. Жар-Птица сошла с помоста одним плавным движением, помогая себе крыльями, и опустилась на траву передо мной.

Вблизи она казалась чудовищно огромной. Я стоял, задрав голову. Грудь птички возвышалась над моей головой, хвост лежал по траве рыжим шлейфом, по которому пробегали волны пламени. Воздух рядом с ней подрагивал, как над раскалённым асфальтом в июле. Но трава не воспламенялась. От Жар-Птицы шло тепло — ровное, печное, уютное до оторопи.

Она наклонила голову и посмотрела мне в глаза.

Взгляд Зари не имел ничего общего с птичьим. В нём ощущался разум существа божественного порядка. Невероятно мощный и ослепительно чистый. Я почувствовал, как этот свет касается моего сознания. Мой прокачанный «Ментальный щит», играючи отразивший атаку менталиста, сейчас казался просто прозрачным стеклом. Свет Зари не ломал его — он мягко просачивался сквозь преграду, принося с собой абсолютное спокойствие.

В голове без слов прозвучал вопрос. Не фраза, а скорее ощущение:

«Ты держишь многих. Почему?»

Перед внутренним взором мелькнули мои собственные воспоминания. Спящий на диване Коша. Грызущий игрушечного утёнка Лис. Стук когтей доберманов по линолеуму. Запах птичьей пудры от какаду на плече.

«Потому что они мои», — ответил я, не разжимая губ.

«Твои — значит, тебе служат?»

«Мои — значит, я отвечаю».

Свет внутри меня шевельнулся. Пошёл глубже — туда, куда я сам стараюсь не заглядывать. Прошёл мимо цифр, мимо навыков, мимо выручки за успешную продажу акулы. И нащупал другое: холодную сырую хвою под лопатками, вкус железа во рту, и мысль, которая была последней: «только бы Рекс успел уйти».