Книга Магазин волшебных питомцев 7, страница 133 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

Зефир затормозил всеми четырьмя лапами, проехав по линолеуму, и припал на передние конечности, задорно отклячив пятнистый зад и виляя хвостом. Типичный собачий поклон — открытое приглашение к игре.

— Гав! — звонко бросил он вызов.

Лис наклонил голову. Между его ушами на долю секунды вспыхнула светлая спираль удачи. Сонливость с фенека слетела мгновенно. Он хитро прищурился, тявкнул в ответ и пружинисто сиганул прямо через голову ошалевшего от восторга щенка.

Что тут началось!

Два клубка энергии — белый в чёрную крапинку и золотисто-песочный — устроили вокруг моего алхимического поста настоящие гонки на выживание. Неуклюжий, большелапый Зефир пытался поймать вёрткого фенека, с топотом носясь по кругу, а Лис с грацией пустынного ветра уходил от захвата в последний миг, отталкивался от диванных подушек, перепрыгивал через щенка и на бегу шутливо кусал его за висячие пятнистые уши.

— Тотализатор! — оживился Архимед на верхней полке. — Бега! Ставки сделаны! Рыжий обходит на повороте! Пятнистый в кювете! Штрафной круг!

— Смотрите мне, спортсмены, таган не своротите, — беззлобно предупредил я, выключая «плиту».

Пых по моей мысленной команде погасил шерсть, сладко зевнул и принялся хрустеть новым яблоком. Я поставил перед ним целую чашу за хорошую работу.

Отвар в котелке перестал бурлить, оседая густой золотистой гладью. Теперь — самый важный штрих. Однако нектар Перламутровой Кувшинки нельзя кипятить, иначе вся его тонкая эфирная структура распадётся, превратившись в обычный сахар. Так что несколько минут подождём, пока остынет.

Я откинулся на спинку дивана и снова потянулся за телефоном, чтобы убить время. На колени невесомо приземлился чёрный котёнок. Черныш потоптался лапками по моим джинсам, выпуская и пряча крохотные коготки, свернулся калачиком и завёл свою убаюкивающую тарахтелку. Я машинально погладил его вдоль спинки, другой рукой открывая новостные сводки.

В ленте «Чёрного ящика» как раз выложили свежее видео. На экране появилась худая, коротко стриженная журналистка с горящим взглядом. Внизу появилась плашка: «Яна Стрельцова, журналистское расследование».

Девушка стояла на фоне больничного корпуса и с нескрываемым упоением вещала в микрофон, то и дело жестикулируя. Рядом с её плечом в воздухе зависла крошечная птичка, чьё оперение переливалось от густого изумрудного до почти чёрного.

— Надо же, вылитая наша Блёстка, — вслух заметил я.

На верхней полке стеллажа прекратилось пощёлкивание. Блёстка до этого момента сосредоточенно чистила клювом лазурные пёрышки, а теперь глянула на меня, возмущённо свистнула, сорвалась с места и спикировала к дивану.

Колибри зависла в десяти сантиметрах от экрана смартфона. Её крылья размылись в золотисто-голубой ореол, а маленькая головка воинственно наклонилась. Пару секунд моя пернатая снайперша критически осматривала телевизионную конкурентку, после чего по нашему ментальному каналу прилетел заряд чистейшего женского негодования.

«Ничего общего! — яростно транслировала Блёстка образами и эмоциями, топорща перья на грудке. — У этой расцветка как у болотной тины! Никакого благородного сияния, золотых кончиков нет, клюв короткий, и висит она криво! Абсолютная безвкусица!»

Оскорблённо чвиркнув, лазурная красавица гордо взмыла обратно под потолок, всем своим видом показывая, что сравнивать её с какими-то журналюгами — верх бестактности. Я усмехнулся и вернул внимание репортажу, где Стрельцова уже переходила к главному: