Книга Магазин волшебных питомцев 7, страница 10 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

— Что?

— Дер-р-ржи меня. Дер-р-ржи птичку! Птичка сейчас сделает глупость!

Я придержал его за грудку ладонью.

— Эдгар, учись, — сказала Алиса ворону. — Вот это называется «птица».

Эдгар очень выразительно отвернулся и стал смотреть в другую сторону. Но потом не выдержал и всё равно посмотрел вверх.

— Какая красавица, — выдохнула Стася. — Она к нам редко спускается. Обычно сидит в гнезде.

Тоша, до этого успешно притворявшийся бревном, вдруг резко распахнул глаза. Варан приподнялся на коротких лапах. Костяной гребень вспыхнул синим светом, реагируя на колоссальное давление чужой ауры. Он зашипел, не отрывая взгляда от неба.

Стася поспешно опустилась на корточки, не обращая внимания на то, что пачкает подол идеального платья об асфальт, и обняла варана за шею, успокаивающе поглаживая чешую.

— Тише, Тоша, тише, мой хороший, — забормотала она, хотя голос заметно дрожал.

Заря завершила круг и направилась к сцене. На последних метрах она выпрямилась, полусложила крылья, вытянула вперёд лапы и опустилась на помост так аккуратно, что доски не скрипнули.

Птица заняла собой всю сцену целиком. Железнов доставал ей едва до середины груди — и выглядел рядом как хозяин с лошадью. Но не как повелитель. Он почесал ей оперение под клювом. Легендарное существо прикрыло глаза и чуть качнуло головой, подставляя шею удобнее.

Телевизионщики словно сошли с ума. Операторы лезли прямо на ограждение, пытаясь поймать лучший ракурс.

Поляна выдохнула так, что липа над нами зашелестела.

— Он её высиживал сорок дней, — тихо сказала Алиса. — Грел яйцо собственным магическим огнём.

Удивиться я не успел, потому что Заря запела.

Её сияющий хвост распустился веером, над головой поднялась величественная корона-хохолок, а из открытого клюва вырвался звук. Ничего похожего на птичий клёкот.

Даже не знаю, как описать этот звук. Назвать его неземным? Чушь. Он был до мурашек земным, настоящим. В нём сливалось всё: тихий голос матери, напевающей колыбельную, бархатный плач виолончели и тонкий хрустальный перезвон. Уютное гудение натопленной печи и то самое забытое чувство из детства, когда лежишь под тёплым одеялом и слушаешь, как по крыше барабанит дождь.

Всё это сплелось воедино — в одну протяжную ноту, которая зарождалась где-то под рёбрами и неудержимо тянулась ввысь.

И вместе с нотой пошла магия.

От птицы во все стороны хлынули волны света. Золотистое марево мягко прокатилось по поляне, захлёстывая толпу бережным теплом, но не тревожа ни единого волоска.

Наложенный на землю чертёж жадно впитывал эту силу. Линии наливались ослепительным сиянием: сначала ближние кольца, затем дальние, а следом ожила и сложная вязь на хордах. Руны вспыхивали цепной реакцией, словно кто-то пустил искру по невидимому пороховому следу.

С каждой новой волной свечение становилось всё яростнее. Воздух над поляной начал стремительно густеть. Он налился сладостью и тем особенным напряжением, которое висит в небе за секунду до удара молнии.

У меня загудело в солнечном сплетении. Ядро отозвалось само, без моего участия: завибрировало, завертело ману, начало жадно тянуть её из окружающего пространства, как сухая земля тянет воду.

Внимание: Аномальная плотность свободной маны.

Примечание:Вокруг сейчас болтается столько халявной энергии, что у вас начинает дёргаться глаз. Усмирите своего внутреннего завхоза.