Книга Сага о Школе вождей, страница 9 – Дмитрий Емец

Нащупывая, куда ползти дальше, мальчик обнаружил, что ход разветвляется. Один лаз уходил левее, другой правее и вниз.

— Вы тут? Сюда? – с ужасом окликнул рыжик, не зная, какой из двух ходов ему выбрать.

— …ут! Тут! Сюда… сюда! – немедленно донеслось из уходящего вниз хода.

Рыжик с облегчением вздохнул и полез было вниз, но тут из другого хода появилась нога и чувствительно лягнула его по макушке. Он ощупал ногу, убедился, что это действительно кого надо нога, и принялся размышлять, что надёжнее: дружеский пинок или голос, попугайски повторявший «Сюда! Сюда!» Когда голос в десятый раз повторил одно и то же, ни разу не сменив интонации, рыжик решил, что пинок всё же надёжнее, и выбрал другой ход.

И не прогадал.

Через несколько метров проход расширился и стало светлее. От стен, покрытых мхом, исходило зеленоватое свечение. Внутренняя пещера была обширной, но низкой. Потолок еле-еле позволял выпрямиться во весь рост. С каменных сводов капала вода, просачивавшаяся из многочисленных трещин.

Друзья рыжика уже сидели на камнях и отдыхали.

— Молодец, что не купился! Это был эховик. Жаль, забыли тебя предупредить, – сказал худенький.

— Какой эховик? Тот, котолый пожилает? – испугался рыжик. Как вы уже поняли, он не выговаривал звук Р.

Худенький кивнул.

— Ну не то чтобы пожирает… Заманивает. А потом высасывает до капли. А так нет, не пожирает. Остаётся сухая, плотная оболочка. Он её потом даже воздухом надувает по каким-то своим соображениям. Яйца, что ли, туда откладывает. Я не помню, – задумчиво подтвердил он.

Рыжик затрясся. У него было слишком богатое воображение. Застрять в узком извилистом ходу, когда за тонкой каменной стенкой сидит такая вот чудила…

— А сюда эховик не плолезёт?

— Нет, он не особо подвижен. Эховик как улитка, а пещера ему как раковина! У него даже рта, по-моему, нету: все звуки желудком повторяет, а на стенках желудка присоски! – обстоятельно растолковал худенький.

«…присоски… жулудок!.. Сюда! Сюда!» – жалобно донеслось из отдалённого коридора.

Эховик явно тосковал в одиночестве.

— Цыц, шмакодявка! – небрежно приказал крепкий парень, который полз вторым.

«Цыц! Цыц!.. макодяка!» – отозвался эховик и принялся бесконечно повторять, пробуя и обкатывая каждое слово как леденец.

— Скажи ему лучше: «Я – дурак!» Люблю, когда он это твердит! – посоветовал худенький.

Рыжик, пытаясь казаться смелым, срывающимся голоском крикнул: «Я дулак!» – а потом они лежали на спинах и слушали, как эховик в соседнем коридоре старательно занимается самокритикой.

Отдельные слова у эховика порой смешивались, и получались вполне связные фразы.

— Цыц, макодяка! Я дулак!

Мальчишки валялись и хохотали. Их было трое. Три друга.

Широкоплечий и крепкий – Рюрик Мощный. Рюрику Мощному уже исполнилось 14, а выглядел он на все шестнадцать. У него были тёмные брови и длинные, немного вьющиеся волосы, которые он подхватывал кожаным ремешком. Нос у Рюрика когда-то был сломан и сросся неправильно, что придавало ему мужественный вид. В ухе сияла золотая серьга. Кроме того, что редко бывает в четырнадцать, у Рюрика начинали уже пробиваться усы и борода. Борода же, как известно, главная гордость и краса настоящего воина. Ты можешь покорить все народы Бешеного Полуострова и даже всю Империю, но если у тебя не растёт борода, то в среде варваров ты ноль и зовут тебя никак.