Книга Молот Тельхинов, страница 70 – Дмитрий Емец

Они подошли к старому замшелому дубу. У его подножия громоздился бурелом. Питекантроп оглядел дуб с интересом, что-то буркнул про дурелом, после чего вполголоса предупредил:

— Стал быть так! Ежели к вам избёнок подбежит и задираться начнёт, терпите! Не вздумайте его в ответ задирать!

— Кто-кто подбежит? И это ещё почему? – спросил Рюрик, приосанившись.

Истинный варяг не спускает обид. Если жителя Бешеного Полуострова обидели, а он стерпел, то это конец всему. Он потерял лицо.

Тарарах не успел ответить. К ним подбежал избёнок. Крошечный, растрёпанный, на тонких куриных ножках. Вначале он задиристо бегал вокруг, потом пнул Тень и немедленно отскочил. Та погрозила ему кулаком. Избёнок подкрался к Кузе, вскарабкался по его штанам, хорошенько оттолкнулся и крышей врезал Рюрику в живот. Рюрик, охнув, осел. Избёнок запрыгал у него на спине и закудахтал, торжествуя победу. Но радовался он рано. Рюрик с воплем вскочил и попытался прихлопнуть его щитом. Избёнку это не понравилось: из трубы повалил чёрный дым. Он захлопал окнами и дверьми и задиристо пискнул. Услышав его призыв, откуда-то выпрыгнули ещё с десяток избят: кто с гусиное яйцо, кто со страусиное. У одного крошки на крыше ещё болталась скорлупа, но труба уже лихо дымила. Все они дружно накинулись на Рюрика. Вышибли щит, надавали пинков, сбили с ног. Рюрик выхватил меч.

— Ну всё! Я за себя не ручаюсь! Я сейчас вас всех ка-а-ак! – завопил он.

Тарарах предостерегающе кашлянул, а Рюрик так и застыл с занесённым мечом. Послышался скрип, низкий и грозный. То, что они сочли старым дубом, внезапно покачнулось и медленно повернулось. Над Рюриком нависло чудовище. Со взлохмаченной крышей, сердито распахнутыми окнами, с трубой, выбрасывающей чёрный дым и алые искры. А потом что-то непонятное, но огромное взметнулось над его головой, явно намереваясь его раздавить. Рюрик понял, что это гигантская трёхпалая куриная нога с жёлтыми когтями. Тут не помогла бы никакая секира, никакое копьё. Даже хрюйс не смог бы выручить. Он, кстати, и не пытался. Когда в драку лезть не стоит, хрюйс вспоминает, что он не хищник, а всего лишь жалкое жвачное. Рюрик Мощный тоже вспомнил маму, зажмурился и…

— А ну перестань мальчишку пугать! Ишь разошлась, клуша! Трубу раскочегарила! – внезапно раздался недовольный женский голос.

Громадная лапа застыла, так и не раздавив Рюрика.

— Давай-давай, милая! Встань к лесу задом, а окошками так, чтоб я гостей рассмотреть смогла!.. Вот умница! Угомонись! У меня из-за тебя блины сгорят!

Труба перестала дымить. Громадные куриные ноги затоптались на месте, и изба, повернувшись, неуклюже уселась на гнездо. Именно гнездом и была та куча бурелома. Окна избушки были широко распахнуты. Опершись локтями на широкий, заставленный цветочными горшками подоконник, на них смотрела старая женщина, одетая ярко, как цыганка. Красное платье с множеством юбок. На плечах – цветастая шаль. На шее украшения, звякающие при каждом движении избушки. Старушка была смуглой и сухонькой. В её морщинах затаилась вечность. Возможно, когда первые чудилы вылезли из океана на сушу, она выглядела так же. Ну разве что на мгновение моложе. В руке хозяйка держала трубку. Клубы дыма принимали форму невероятных животных.

— А вы, мелкие, кыш-кыш! Вот я вас! – прикрикнула она на избят, прыгавших вокруг гостей.