Книга Молот Тельхинов, страница 26 – Дмитрий Емец

— Разве не проще огреть осла палкой? – спросил Герцог.

— Не всегда самый простой путь – самый короткий, о мудрейший. Не стоит считать осла безобидным созданием. Его копыта разят как молоты, а его зубы лишают пальцев нерадивых погонщиков. Как-то при мне скромная ослица уложила двух крупных охотничьих псов просто потому, что встала, как гласит мудрейшая из поговорок, не с того копыта.

Герцог решил, что на сегодня узнал про ослов достаточно.

— А что ты делал на Востоке? – сменил он тему.

— Защищал султанов от ядов. Ты ведь знаешь, что, если принимать яды малыми дозами, потом можно не бояться отравлений? Митридат Евпатор принимал яды всю жизнь. Когда потом его собственный сын подослал к отцу убийц, правитель горько плакал: «О, я несчастнейший! Лучше б я не принимал ядов, чтобы не видеть предательства сына!»

Волхв встал и принялся отряхивать снег. На его холщовой сумке было множество завязочек, верёвочек и шнурочков. Все они дубели, леденели, смерзались, но Мировуд явно получал от этого удовольствие. Вот и сейчас он развязывал узел чуть ли не минуту, помогая себе зубами.

— Это моя школа терпения… – смиренно сказал Мировуд, но уже следующий узел просто разрезал кинжалом, ощерившись. – А это моя школа психопатии! В жизни всё может пригодиться!

Герцог подумал, что хорошо быть всеначальным магом. Чего бы ты ни сделал, это всё равно будет школа хоть чего-нибудь.

Мировуд наконец развязал сумку и вытряхнул на снег всё её содержимое: волчьи челюсти, которые сами по себе щёлкали и пытались взлететь, два страшных крылатых глазных яблока вместе с нервами, костяная рука скелета с зажатым в ней кинжалом и грязный, постоянно вздрагивающий платок, вызывавший у Герцога какие-то неприятные ассоциации. Наконец он понял, что этот платок из ткани, которую в дальних землях используют для мумификации. Тут же была и иссохшая лапа какого-то животного, бережно завёрнутая в отдельную тряпицу.

— Мои небольшие запасы всяких полезностей! – объяснил волхв Герцогу. – Челюсти можно куда-нибудь послать. Рука убийцы неплохо рубит в ближнем бою. Платок превращается в гробовое покрывало. В нём я могу месяц провести в земле, если надо укрыться от погони…

Болтая, Мировуд достал ещё рубаху и штаны и перекинул их Герцогу.

— Оденься, о достойнейший. Размер даже тебе подойдёт. Ты ведь не из худеньких. Я снял их с огромного упыря, который с кем-то меня перепутал.

— Разве некромаги с упырями не дружат? – удивился Герцог.

Мировуд печально задумался, пытаясь всесторонне осмыслить этот вопрос, после чего ответил так:

— У нас всё сложно. Порой дружим, порой не очень. Впрочем, как и у всех… Так ты берёшь одежду или предпочтёшь возвращать своё герцогство в костюме Адама?

Герцог поразмыслил и рубаху со штанами взял – от собственных остались лишь клочья. Рубаха упыря была из дорогой плотной ткани, щеголевато пошита, хотя и пробита в паре мест осиновым колом. Видимо, упырь прежде был имперским купцом, преуспевающим и упитанным. «Интересно, кто работал колом? Мировуд? Или у упыря были какие-то похождения до финальной встречи с волхвом?» – подумал Герцог, прикидывая, что дыры можно легко заштопать. К тому же они были только на груди. До спины кол не доходил.

Пока Герцог переоблачался, волхв убрал в сумку всё лишнее. Параллельно извлёк откуда-то корешки, листья, мешочки с приправами и принялся варить всё это в маленьком котелке, помешивая иссохшей звериной лапкой.