Книга Молот Тельхинов, страница 22 – Дмитрий Емец

Герцог ел кабана долго. Разумеется, сырым. Подробности опустим, но, когда он перестал есть, от туши осталось не больше трети, а сам Герцог вновь стал Толстым Герцогом.

— Ты не впадёшь в спячку? – осведомился Мировуд. – Не хотелось бы неделю ждать, пока ты проснёшься.

— Нет, – с трудом произнёс Герцог. – Спать я буду два-три часа, не больше. Так кто ты такой? Некромаг? Некромант?

— Я волхв, просто скромный волхв. Почему все так стараются обидеть меня, называя некромагом? Да, я умею управлять мёртвой плотью. Но и кроме этого, я много чего могу. Леший может заставить сухое дерево ходить на корнях, но никто же с ужасом не кричит: «Смотрите! Деревомант!»

Рыжая белка продолжала скакать по плечам Мировуда. Волхв приманил её орехом на открытую ладонь. Погладил, подождал, пока белка возьмёт орех, улыбнулся доброй улыбкой, а затем коснулся пальцем её носа и что-то прошептал. Белка умерла так быстро, что даже не поняла этого.

Герцог дёрнулся.

— Что за…

— Она нужна была мне мёртвой, – спокойно объяснил Мировуд. – Требовалось поблагодарить посох за лунную магию. «Поблагодарить» – это, конечно, в переносном смысле. Он принимает именно такие формы благодарности.

Мировуд взял белку и стал водить её пушистым хвостом по венчавшему посох белому камню. Белка – только что такая яркая и живая – выцветала, а посох наливался силой, засеребрился, замерцал.

— Я не злодей, – объяснил волхв. – Я практикую всеначалие! Использую вообще все силы, какие могу.

Мировуд вскинул посох над головой. Посох соединился с луной безмерно тонкой, почти неразличимой нитью. Человек по этой нити не поднялся бы, а муравей – вполне, но едва бы успел, потому что существовала эта нить всего лишь миг.

— Ясно. То есть убиваешь тех, кто тебе верит. Я понимаю. Я занимаюсь примерно тем же самым, – сказал Герцог.

Он зевнул. Веки у чудилы, которая считала себя Герцогом (или у Герцога, который всё больше поглощался чудилой) тяжелели и опускались. И уснул он очень вовремя, потому что Мировуд начинал не на шутку злиться. Всеначальные маги не должны злиться (ведь и злость – энергия, которую можно накопить). Значит, не достиг ещё истинного всеначалия. К тому же и дохлая белка валялась под ногами. Она выглядела так, будто умерла уже очень давно. Выцветшая, плоская, жалкая.

— Уходи отсюда! Надоела! – сказал Мировуд и слегка шевельнул посохом. Внутри молочного камня встретились две искры.

Мёртвая белка с усилием приподнялась и поплелась в темноту. Мировуд с досадой покосился ей вслед, ощущая муки художника. Насколько же его мастерство уступает самой обычной незамысловатой жизни!

Скольких существ он убил, пытаясь постичь её тайну.

Состав? Химически живая белка мало чем отличается от мёртвой.

Движение? Заставить двигаться можно и труп. Тогда что же? Что-то неуловимо маленькое, упрямое, живое бросало вызов волхву. Что-то такое, чего он не мог постичь и на что не мог посягнуть.

Это непонятное, упрямое, крошечное и живое Мировуд определял для себя как душу. Но что такое душа? Мировуд изучал этот вопрос с той нездоровой тщательностью, которая является визитной карточкой некромагов. Что если душа – «дыхание», которое угадывается в самом слове? Кто-то в нас что-то вдохнул? Или импульс мысли? Или кровь, бегущая в жилах? Ведь когда кровь замедляется, замирают и движения сердца. Даже жалкая погода может влиять на настроение. Суровой зимой люди ведут себя как первобытные панцирные чудилы, но весной их согревает солнышко, они оживляются, начинают ползать и питаться.