Книга Молот Тельхинов, страница 106 – Дмитрий Емец

Послышался низкий гул. Нигде – и сразу везде. Прокатился и смолк, лишь стены продолжали вибрировать… Гул сменился новым звуком. Неприятным, чмокающе-чавкающим, с покряхтываньем. Сквозь слежавшуюся глинистую породу прогрызлось нечто – шевелящееся, белое, измазанное слизью. Слизь, смешанная с землёй, была похожа на клей. В этой клейкой массе вращались три грани горного бура. Это была голова…

Голова выбирала цель. Видеть она ничего не видела, но всё, что её интересовало, чуяла. Например, безошибочно учуяла Рюрика, всю его мощь и упитанность, и устремилась прямиком к нему. Кузю при этом проигнорировала, хотя тот был ближе. Это был первый случай в жизни Кузи, когда он выиграл от того, что был лёгким и тощим.

Рюрик в один миг из богатыря превратился во вкусную котлету, спасавшую собственную жизнь. С громким воплем он отпрянул в дальний угол пещеры, но и там стена уже проломилась, и он врезался в склизкий бок другого подземника.

— Червядлы! – завопила Тень, узнавая их по описанию.

Трещали стены, осыпались камни. Отовсюду лезли громадные белые черви, а бедный, впавший в панику Рюрик барахтался, пинался и вопил. Тарарах схватил его за ворот и, перепрыгивая через червей, кинулся в самую гущу гномов. За ним скачками неслись Кузя и Тень. Гномы пару секунд соображали, с кем им биться, с червядлами или с варягами, но Рюрик вопил очень искренне и благонадёжно. Ощущалось, что он глубоко свой и совершенно не на стороне червядл.

Решив, что с Рюриком можно разобраться и позднее, гномы-кузнецы мигом выстроились в две шеренги. В первой шеренге были те гномы, что со щитами. У кого щита не нашлось – похватали промывочные тазы, мало в чём уступавшие. Гномы второй шеренги вооружились раскалёнными полосами железа, выхваченными из горнов. Этими полосами, как огненными копьями, они кололи червядл. Те гномы, что не попали в шеренги, притаскивали новые нагретые полосы и возвращали в горны те, что уже остыли от слизи червядл.

Действовали гномы спокойно, слаженно, без паники и ненужного героизма. Чувствовалось, что народ это опытный, бывалый. Никто не гнался за каждым червядлой в отдельности. Никто не стремился нанести слишком уж мощный и пронзающий удар. Всё, что гномы делали, – это смыкали стену щитов, раскалёнными же прутьями мешали червядлам наваливаться на неё всей массой.

Но увы! Червядл становилось всё больше. В воздухе едко пахло горелой слизью. Один из гномов неосторожно сдвинул щит. Тотчас в нижнюю часть щита ударила голова червядлы. Удар был так силён, что щит, провернувшись, подсёк гному ноги, и бедняга полетел в гущу червядл. Безоружный гном, защищая лицо руками, истошно вопил и лягался. Гномы растерялись, не решаясь разрушить строй, чтобы устремиться к нему на помощь. И тут неожиданно в бой вступил Тарарах. Вооружившись двумя щитами, он прыгнул через гномьи головы в гущу червядл.

Гномы завопили, убеждённые, что питекантропа сейчас сожрут, но ничего подобного. Тарарах сгруппировался, острым краем щита врезал в морду червядлы и приземлился на щит. Оттолкнулся ногами, перекатился – и опять приземлился на щит, на сей раз на второй. Откуда бы не бросались на него червядлы, повсюду они встречали одни лишь щиты. Казалось, что Питекантроп бронированный!

В одну минуту Тарарах докатился до упавшего гнома, схватил его за ворот и уже с ним по головам червядл пробился обратно в гномьи ряды.