Книга Какао для ведьмочки, страница 79 – Кира Русова

— Тебе-то откуда знать, – я недовольно покосилась на него.

— Не помню, но кажется, любовь – это большое счастье. Лучше жить, чувствуя и радость, и горечь, чем прятать сердце в сейф под замок, – сказал Мурзей и прыгнул на колени к Катьке.

— Мне откуда знать?! А ты разве забыла, как я в Женьку была влюблена в пятом классе? Все поля у тетрадок исписала его именем… А в Егора со двора? – возмутилась подруга, принявшись перечислять все свои влюбленности.

— Как же забудешь! До сих пор помню, как мы зимой караулили его у подъезда, чтобы «случайно» столкнуться, два с половиной часа! У меня потом еще зубы неделю стучали от холода! – напомнила я Кате постыдный факт из ее жизни.

— Я, в отличие от тебя, не боюсь проявлять свои чувства! – тряхнув кудряшками, она гордо подняла голову.

— Когда это я боялась?! – встрепенулась я.

— Да всегда! Ты так боишься влюбиться по-настоящему, что сама себе придумываешь любовь!

Я чуть не подавилась печеньем от такого заявления.

— А как же Лавров! Ты сама говорила, что я все уши про него тебе прожужжала!

— Говорила. Но ты же сохнешь по нему в стороне. Так сказать, с безопасного расстояния. Ты все просчитала: Лавров – ответственный, умный, бабником его не назовешь, идеальный кандидат для твоей спокойной жизни. А тут появляется Максим, такой весь не соответствующий твоим критериям «хорошего парня» – сказала Повидлова, почесав кота за ухом, отчего тот заурчал, как маленький моторчик.

— И ничего я не струсила! Вот увижу его и скажу, что нравится мне! Ой… – я зажала рот руками, осознав, что произнесла это вслух.

— Лиз, иногда себе надо просто взять и разрешить… – улыбнувшись, прошептала Катя.

— Разрешить что? – с недоверием уставилась я на нее.

— Как что? Бабочки в животе… и… – подруга заговорщически посмотрела на меня.

— Ну, не томи! – не вытерпела я, стряхнув крошки со стола.

— И по-настоящему поцеловаться… – поиграв бровями, произнесла она.

— Ну вот с кем и поцелуюсь, тому и признаюсь в чувствах, – ехидно заявила я.

— А это идея! – глаза подруги сверкнули подозрительным огоньком. – С кем первым из них поцелуешься, тот и твоя судьба! Делайте ставки, господа!

— Чего? Повидлова, ты в своем уме? Ты что, романов перечитала? – негодовала я. – Зная Арсения, я состарюсь, прежде чем мы поцелуемся!

— Вот и посмотрим! Все решено! Главное – успеть до Нового года! – мечтательно произнесла подруга.

— А это еще зачем? – опешила я.

— А затем, что, зная твою медлительную натуру, ты можешь затянуть с признанием на несколько лет! Так и продолжишь издалека вздыхать по Лаврову… ну, или, может, уже не только по нему…

И теперь, смотря на вошедшую Катю и вспомнив наш разговор, я ощутила себя школьницей под строгим взглядом учительницы. Повидлова смотрела на меня так, что я начала бояться, что даже Макс сможет прочесть по ее лицу посыпавшиеся вопросы: «Что он здесь делает? И она тут? Они вместе? Она, конечно, ни о чем, ты в сто раз лучше! Хотя ее пальтишко – отпад… И сапожки крутые… Блин, я такую сумку у мамы просила, но она отказала, конечно, дорогая ведь… А Громов так-то ничего… Он всегда был таким красавчиком? Ты сделала то, о чем мы договаривались? Ну конечно, не сделала! Бубликова, ты снова тормозишь!»

— Ну, мы пошли, у нас еще куча дел, да, Максим? – с этими словами «тигрица» взяла Громова под руку, и они направились к выходу.