Книга Какао для ведьмочки, страница 21 – Кира Русова

И я выпалила на одном дыхании, чтобы не передумать:

— Просто, если ты хорошо понимаешь в этом…

Ну вот, я совершенно забыла название предмета! Так где же мы сейчас находились? Ага, на доске куча формул и какие-то рисунки. Да у нас на архитектурном на любом предмете вечно какие-то формулы и непонятные схемы! Когда я мечтала стать архитектором, то даже представить не могла, что мне понадобятся какие-то нудные задачи! Я мечтала создавать такие здания, о которых говорили бы еще не одно столетие!

А началось мое увлечение еще года в три. Я брала лист волшебной бумаги и рисовала домики, которые были больше похожи на хатки бобров, нежели на приличное жилище. Но меня это мало волновало, учитывая, что мама каждый раз вешала мое «творчество» на холодильник. Магическое свойство волшебной бумаги заставляло рисунок быть подвижным: открывать и закрывать двери и окна. Мои домики заселяли беззубые белки, толстопятые кузнечики, безухие слоны, в общем, все те животные-страдальцы, которых рисовала маленькая ручка юной ведьмы.

Со временем мой талант рос, и дедушка познакомил меня с линейкой и альбомом для черчения. Да, бумага была самая обычная, потому что и он был немагом. Дедушка Валерий Михайлович был инженером-конструктором. Думаю, именно он и развил во мне страсть к линиям, которые, соединяясь, становились чем-то волшебным совершенно без применения магии. Мы могли с ним часами корпеть над каким-нибудь проектом макета, который он тайком приносил с работы. К десяти годам я уже ловко управлялась с рейсшиной и циркулем. Для меня погружение в создание чертежной композиции – это сродни медитации – в этот момент ты только здесь и сейчас. Все твои мысли прикованы лишь к одному действию, созданию новой ровной линии. Но учеба есть мучение, поэтому, помимо моих любимых предметов, как графика, макетирование и композиция, приходилось страдать на скучных парах вроде этой.

— В этом предмете ты мог бы мне объяснить? – наконец, выкрутилась я.

— Да, вполне. Хорошо, давай после пар задержимся, и я объясню.

Он снова отвернулся, а я расплылась в счастливой улыбке.

Все вышло даже лучше, чем я могла себе бы представить! Мы останемся совсем одни во всей аудитории, он будет объяснять что-то там и, заглядывая мне в глаза, спрашивать, понятно ли он объясняет. А я скажу, что он лучший учитель из всех, что я встречала, и мы поцелуемся! Нет, не так! Мы будем заниматься всю неделю и однажды засидимся до самого позднего вечера. Нас случайно закроют в универе вдвоем, и мы всю ночь просидим за партой в обнимку, чтобы согреться. Будем делиться своими мечтами и планами на жизнь и обязательно сблизимся. Он предложит мне встречаться, а через год поймет, что жить без меня не может! А потом встанет на одно колено перед всей группой на этой самой паре и скажет: «Лиза Бубликова, мечта всей моей жизни – выходи за меня!»

— Мы же в книжный собирались идти! – выдернув меня из мечтаний толчком в бок, возмутилась Катя.

— Давай завтра, – шепнула я, рисуя сердечко в воздухе пальцами и кивая на Арсения.

Подруга закатила глаза.

Ну чего она? Будто бы сама ни разу не влюблялась! Я со вздохом подперла подбородок рукой, любуясь влажной макушкой Лаврова.