Книга Юность атамана, страница 16 – Валерий Евтушенко

Но, осмотрев свой челн, они убедились, что все еще далеко не окончилось. Днище ударом об рифы или о прибрежные скалы было повреждено так, что отремонтировать его не представлялось никакой возможности. Просмоленые швы бортов разошлись на толщину пальца.

— Даа, — крякнул Богун, рука которого непроизвольно потянулась к затылку, — тут проще построить новую чайку. Починить ее уже никому не удастся.

Казаки стали озираться по сторонам, пытаясь понять, куда же их занесло. Между тем, дождь прекратился, ветер разогнал черные тучи, посветлело. Богун, Пивторакожуха, и еще несколько казаков постарше, посовещавшись пришли к выводу, что их челн потерпел крушение верстах в тридцати к северу от мыса Тархенкута. По тому, как вытянулись их лица, Серко и молодые казаки поняли, что положение, в котором они оказались крайне серьезно.

— Мы оказались в ловушке, — мрачно произнес Богун, подобрав с земли какую-то веточку и набрасывая на сыром песке абрис верхней части Крымского полуострова. — Вот глядите, севернее в ста верстах от нас Ор. Нам туда нельзя, там сейчас полно татар. Вдоль берега на юг к Тархенкуту тоже нельзя, там уже видели нашу флотилию и знают, что запорожцы вышли в море. Везде по берегу рыщут татарские разъезды. Тут тоже оставаться не имеет смысла…

— А может все же податься к Ору, пан атаман? — тряхнул белокурой чупрыной, Морозенко. — Вдруг гетманы уже взяли Перекоп?

Ивану нравился этот молодой шляхтич, одних с ним лет. Настоящее его имя было Ян Станислав Мрзовицкий, он, как и сам Иван был выходцем из застянковой шляхты, откуда-то с Малой Польши. Пора, когда во главе запорожцев стояли князья Вишневецкие, Зборовские, Глинские уже давно прошла, но многие представители мелкопоместной или, как ее называли в Великой Польше, застянковой, шляхты считали за честь побывать на Сечи и приобрести военный опыт, который позднее помогал им при поступлении на службу в хоругви коронных войск.

Богун задумался, достал из кармана изогнутую короткую люльку, отсыпал из кожаного непромокаемого кисета порцию табаку, уплотнил его прокуренным пальцем в чубуке, достал кресало, кремень и трут, высек огонь. Глядя, как атаман раскуривает люльку, молчали и остальные.

— К Ору говоришь? — наконец, промолвил Богун. — Что ж, может, Тарас с Чарнотой действительно уже взяли его. Но для начала нам надо выбрать место, где можно укрыться, и постараться взять «языка». Местные татары уж точно знают, как тут обстоят дела. А сейчас надо разобрать припасы и посмотреть, что у нас имеется.

Как выяснилось, имелось не очень много. Шанцевый инструмент, полагавшийся каждому казаку: лопаты, кирки был на месте. Бочонок с порохом, три сотни пуль, самопалы, сабли, кинжалы — вот и все вооружение. Запас продовольствия можно было растянуть на неделю, но с пресной водой дело обстояло совсем плохо, оставался один бочонок, во второй, оказавшийся неплотно закрытым, попала морская вода.

— Значит, прежде всего, надо найти пресную воду, — решил Богун, — а заодно, добыть «языка».

В этот раз к Серко, Морозенко, Верныдубу, Ярошу и Водважко, присоединился и Опанас Мельник, года на три старше Ивана, чернобровый и черноволосый крепыш. Родом он был откуда-то из под Шаргорода, то есть почти земляк Серко, но прежде на Сечи они знакомы не были. Богун назначил его старшим, особенно наказав, соблюдать всяческую осторожность. Прихватив с собой пустой бочонок, молодые казаки отправились на поиски пресной воды и человеческого жилья. Удалившись на несколько сот метров от места крушения их чайки Иван понял, что море в этом месте образует небольшой вытянутый к югу подковообразный залив, вдаваясь в берег версты на три.