Книга Последний характерник, страница 77 – Валерий Евтушенко

Вдобавок и гетманский штаб, планируя кампанию 1651 года исходил из того, что военные действия начнутся не раньше июня, а посполитое рушение станет собираться, как обычно неторопливо и в далеко не полном составе. Именно поэтому всех новобранцев зимой лишь приписали к полкам и сотням, а затем отпустили по домам, рассчитывая призвать их в апреле — мае. Однако в этот раз польское правительство и большая часть магнатов к войне готовились серьезно, понимая, что на карту поставлена судьба государства. Фактически поляки начали военные действия еще в конце февраля с разгрома брацлавского полка и осадой Винницы. Победный марш польного гетмана Калиновского был прерван лишь воинским искусством молодого винницкого полковника Ивана Богуна, который вынудил его, потерявшего большую часть своего войска возвратиться к Каменцу. Но зато и Хмельницкому пришлось в спешном порядке проводить мобилизацию и выступать к урочищу Гончариха в начале мая, где почти месяц ожидать подхода татарской орды. Король же за это время перехватил стратегическую инициативу, получив возможность навязав запорожскому гетману сражение на своих условиях — не в районе Сокаля, как тот предполагал, а у местечка Берестечко, куда продвинулся, воспользовавшись бездействием Хмельницкого.

В этот раз на призыв Яна Казимира откликнулись все магнаты в воеводствах, где было объявлено посполитое рушение, ему удалось нанять пятьдесят тысяч наемников, помимо немецкой пехоты и большого количества волонтеров, Януш Радзивилл отправил ему в помощь сильное литовское войско во главе с братом Богуславом. Так что уже в конце мая в распоряжении польского короля оказалась почти стопятидесятитысячная армия, с которой он от Сокаля стал выдвигаться в направлении Староконстантинова, где у Берестечко занял выгодную позицию и стал укрепленным лагерем. Хотя Ян Казимир вынужден был разделить войско во время движения, продвигаясь по трем разным дорогам и переправляясь через множество рек и речушек, протекавших в этой местности, для Серко оставалось загадкой, почему запорожский гетман не воспользовался этим, хотя обо всех передвижениях коронного войска получал точную и подробную информацию от разведчиков. Как — то Иван не удержался и прямо спросил об этом Хмельницкого, но тот лишь коротко ответил, у него недостаточно сил и он ждет хана. Размышляя над странным поведением гетмана, упустившего стратегическую инициативу из своих рук, Серко пришел к выводу, что дело не в отсутствии хана, а в том, что Богдан не доверяет своим людям и опасается, что в случае поражения они, не задумываясь выдадут его полякам. Численность Запорожского Войска действительно значительно уступала польскому, не превышая 70–80 тысяч, да к тому же начались повальные болезни, для перевозки только одних трупов понадобилось двести возов. Но все же, по мнению Ивана, гетман мог проявить больше активности и, по крайней мере, потрепать королевское войско на марше. В то время Серко еще не знал, что Хмельницкий не особенно надеется и на хана. Ислам — Гирей, располагая сведениями о попытках сближения Хмельницкого с Москвой и об отказе совместно совершить набег на донцов, выступил в поход лишь повинуясь приказу султана, воспротивиться воле которого он не мог. Но у гетмана была точная информация из Бахчисарая о настроениях татар, которые открыто говорили, что, если военная удача будет на стороне поляков, то они тоже ударят на запорожцев.