Онлайн книга «Последний характерник»
|
— Ясновельможный гетман, благодарю тебя за это поручение, — воскликнул Серко, — я давно ждал этого часа! У меня с Потоцким давние счеты и настало время ему уплатить по старым долгам! А охраны мне не надо, поеду один. — А что у тебя с ним за счеты? — удивился Богдан. — Вы же, вроде, еще нигде не пересекались, Ты под Корсунем не был, а я там его отдал Тугай — бею и он забрал его в Крым. Выпустили его из плена после Зборова и полгода еще не прошло… — То дело давнее, — глухо ответил Иван, сжав кулаки так, что побелели костяшки пальцев. — Он приказал посадить на кол моего отца во время восстания Павлюка и Гуни. Не люблю я вспоминать об этом, но тебе расскажу… Он умолк, освежая в памяти события тех далеких дней, хотя все тогда происходившее и так стояло перед глазами, будто это все случилось вчера. — Не секрет, — наконец начал он свой рассказ, — что, когда Павлюк выступил из Сечи, весть об этом разнеслась по всему краю. Мы разбили табор над Росью, под Кумейками, куда стал стекаться народ со всей Украйны и Подолии. Прошло совсем немного времени и под рукой у Павлюка образовалась настоящая армия, наверно, больше двадцати тысяч, правда, многие были вооружены чем попало. К восстанию присоединялись все слои населения: и часть реестровых казаков с гетманом Томиленко, и мещане, и даже кое — кто из мелкопоместной шляхты. В числе многих в лагерь под Кумейками явился и мой отец, только я в то время об этом не знал… … Сам Иван тогда был есаулом в курене, которым командовал Максим Кривонос и, когда 8 декабря началось сражение с войском подошедшего к Кумейкам Николая Потоцкого, тогда еще брацлавского воеводы, их курень вступил в бой одним из первых. Казаки на своих быстрых конях ударили прямо в центр неприятельской пехоты, которая успела произвести лишь один ружейный залп, после чего попыталась принять конницу на пики. Но, хотя первые ряды атакующих и понесли значительный урон, остальные по инерции продолжали напирать сзади. Серко с Кривоносом неслись впереди куреня и, увидев выставленные пики, пришпорили коней, которые почти в акробатическом прыжке перемахнули через них. Тут же в ход пошли сабли и началась та самая рубка, которую так любили запорожцы, раздавая своими легкими, но острыми саблями быстрые, как молнии, удары жолнерам, не имевших панцирной защиты, а носивших лишь кожаные нагрудники. Спустя четверть часа напиравшая позади кривоносовского куреня конница вбила клин в ряды польской пехоты, которая вынуждена была раздаться в стороны, а в образовавшийся разрыв в ее рядах с ходу ворвались курени Колодки, Остапа Усваницкого, Федора Богуна, Мельника и других атаманов. Видя успех передовых куреней, Павлюк тут же бросил в бой и остальную конницу. Все закружилось в водовороте битвы и Серко незаметно для себя, почти рефлекторно, вошел в состояние транса, ускорив собственный метаболизм. Время для него как бы замедлилось, а сам он для стороннего наблюдателя превратился в расплывчатую тень. Иван ужом извивался в седле, легкими взмахами своей сабли отсекая руки жолнерам, которые пытались выстрелить в него из пистолетов или достать клинком. Но у них это происходило настолько замедленно, что ему удавалось поразить ближних и достать дальних, прежде чем те успевали нажать на курок. Буквально через несколько минут пространство вокруг него очистилось, все шарахались от едва различимого призрака, сабля которого сеяла смерть. |