Книга Конан и день льва, страница 72 – Валерий Евтушенко

Повстанческая армия выступила к Хороту и к вечеру второго дня пути достигла переправы. Охраны здесь никакой не было, поэтому форсирование Хорота произошло без происшествий. Оно не осталось незамеченным для лазутчиков принца, которые поспешили доложить о том, что повстанцы переправились через Хорот. Но на этом вначале обильный поток информации от лазутчиков стал иссякать, пока не прекратился вообще. Кавалерийская завеса Сагитая сработала как нельзя лучше и туранцы, растянувшись по степи, выловили почти всех вражеских лазутчиков. Нумитор стал посылать в степь кавалерийские разъезды, но их уничтожали всадники Просперо и боссонские лучники. Зато повстанцы имели полную информацию о том, где стоят основные силы противника и об их численности.

Когда повстанческая армия сосредоточилась в двух лигах от лагеря Нумитора и Аскаланте за обратным скатом не очень высокого холма, Просперо с тяжелой конницей поскакал вперед. Его приближение было своевременно замечено, о чем разведка доложила принцу.

— Их там не очень много, — сказал Нумитор графу Туны, радостно потирая руки, — пусть подъедут поближе, мы их атакуем.

— А если это просто разведка боем? — заметил осторожный Аскаланте. — Они станут удирать и заманят нас в западню.

— Западня-это, когда ты не ожидаешь засады, — назидательно произнес принц, — а мы с тобой понимаем, что притворным бегством они выведут нас к своим главным силам. Ну и что? Разве мы сами не добивались этого генерального сражения и не ради него открыли им дорогу сюда?

— Но Ульрик…, -хотел было возразить Аскаланте, однако Нумитор перебил его: — Да, кстати, об Ульрике. Я получил от него сообщение, его десятитысячный авангард, в основном тяжелая конница, уже перешел Хорот севернее и ему осталось полдня пути к нам. Но мы можем сами и без Ульрика разбить весь этот сброд. Командуй тревогу, граф!

Несколько минут спустя в лагере пропели трубы, ворота его распахнулись и показалась лавина всадников Молниеносного легиона. Опустив копья, они плотной массой понеслись навстречу коннице повстанцев. Просперо, скакавший впереди своих всадников в стальных латах и в алом плаще с изображением леопардов за спиной, быстро сориентировался в обстановке и приказал Альбану и Рагномару, трубить отход. Так как времени разворачивать коней не было, Альбан увел часть всадников влево, а Рагномар вправо и по широкой дуге они стали отходить на соединение с главными силами.

Конан и Троцеро, стоявшие на холме на конях, издали заметили этот маневр и мечники Гродера с копейщиками двинулись вперед, заняв позиции на склоне в ожидании приближающейся конницы Молниеносного легиона, к которой присоединились и всадники графа Туны. Вдалеке на дороге клубилась пыль — это спешила пехота и арбалетчики, но до них еще было добрых пол лиги.

— Они бросили против нас все свои силы, — с тревогой сказал Троцеро.

— Ты же сам хотел генерального сражения, — усмехнулся Конан, положив руку на рукоять меча.

Конница Просперо в это время отступила к мечникам Гродера, став на их флангах. Рыцари Троцеро пока оставались за обратным скатом холма и граф предполагал бросить их в бой в самый момент кульминации сражения. Боссонские лучники выбежали вперед и стали осыпать стрелами приближающуюся тяжелую королевскую конницу.