Онлайн книга «Конан и день льва»
|
— Альбан! Ты слышишь меня? Секунду помедлив, легат крикнул в ответ: — Слышу! — Я Конан, командующий Повстанческой армией! Прикажи своим людям сложить оружие и вы все останетесь в живых. Все, кто пожелает служить в Повстанческой армии, станут под Львиное знамя, остальные пусть убираются, куда хотят, естественно, без оружия и доспехов. Солдаты! Зачем вам служить безумному королю, переходите на сторону восставшего народа! Альбан переглянулся с Рагномаром. Тот молча пожал плечами. Сопротивление было бессмысленным, если они не сложат оружие, их всех здесь просто перебьют. — Ладно, Конан! Мы сдаемся, — с усилием выдавил из себя ответ королевский легат. — В таком случае на выходе из ущелья бросайте оружие и стройтесь по сотням во главе с командирами. Выйдя из ущелья, Альбан увидел конных лучников Сагитая с луками в руках, а вдали развернувшуюся к бою конницу Троцеро. Конан предусмотрел все, здесь они бы тоже не смогли прорваться, даже если бы каким-то чудом избежали стрел боссонских лучников в ущелье. Великана-киммерийца, который сидел в седле могучего вороного жеребца рядом с Троцеро, он узнал сразу и, подъехав к нему, протянул свой меч рукоятью вперед. Однако Конан меч от него не принял, сказав: — Ты сделал правильный выбор, сотник, хотя понимаю, как не легко тебе было так поступить. Поэтому ты свободен и можешь решать сам, возвращаться ли тебе к безумному королю или продолжать службу сотником под моей командой. — Я остаюсь с тобой, — хмуро ответил Альбан, — и не только потому, что по возвращению в Тарантию меня ждет смерть. Ты знал, что мы шли за твоей головой и головой графа, — он кивнул в сторону Троцеро, — знал, что попади вы в наши руки, мы бы вас не пощадили. И ты в этом ущелье мог уничтожить всех нас, но не стал этого делать. Это великодушно и благородно с твоей стороны, достойно настоящего военачальника. Служить под знаменем такого полководца, честь для каждого солдата. Он склонил голову перед киммерийцем и отъехал в сторону. Примерно треть солдат Приграничного легиона заявили, что они разойдутся по домам, так как им надоела служба и были отпущены восвояси, остальных оказалось в общей сложности около восьми тысяч, половина мечников, половина всадников. Мечников Конан передал под начало барона Гродера, который сразу же распределил их по сотням, но всадников Троцеро принимать к себе отказался, посоветовав киммерийцу сформировать из них собственную тяжелую конницу. — Тогда пусть ею командует Просперо, а в помощниках у него будут Альбан и Рагномар! — согласился Конан. Просперо, услышав об этом от неожиданности даже растерялся, а Троцеро улыбнулся в седые усы, посчитав, что киммериец сделал правильный выбор. — Разгром Приграничного легиона-это уже серьезна победа! — сказал немного позже граф, когда они остались с Конаном вдвоем. — Но это только начало. До этого, друг мой, нас во внимание никто не принимал, а вот сейчас за нас возьмутся всерьез! Нумедидес нам этого никогда не простит и сейчас есть только два варианта-либо он уничтожит нас, либо мы его! * * * В королевском дворце в Тарантии все придворные пробегали на цыпочках мимо тронного зала, боясь ненароком привлечь к себе внимание короля. Нумедидес, восседая на Рубиновом троне, яростно бушевал, сыпал проклятиями в адрес Альбана, призывал кару богов на головы Конана и Троцеро, кричал, что когда они попадут к нему в руки, он собственноручно нарежет ремни из их спин. Время от времени он орал: |