Онлайн книга «Конан и день льва»
|
Сюда, на самую окраину Аквилонии, все новости доходили со значительным опозданием и даже слухи о том, что король Нумедидес впал в безумие, поползли в окрестных селах лишь совсем недавно. Старый Дагобер не придавал им особого значения, мало ли кто, что говорит. И сам он, и его предки были всегда чужды всякого рода интригам и пересудам, честно служа и самому Нумедидесу, и его дяде, и деду, и прадеду. Но неожиданно в замок прискакал гонец от местного барона, который сообщал, что в этом году, согласно королевскому указу, все налоги повышаются больше, чем в полтора раза. Не привыкший оспаривать королевские распоряжения Дагобер, объявил об этом сельским старостам и, хотя крестьяне начали роптать, все требуемые налоги были собраны. Казалось, на этом все закончилось, когда внезапно в имении Дагобера появились стражники, которые просто отобрали часть излишков продуктов у крестьян, объяснив, что действуют по приказу барона. Дагобер отправился к барону за разъяснениями, но старый барон, с которым у него были полу приятельские отношения, полгода назад как умер. Его сын, напыщенный и самодовольный юнец, разговаривать с ним не стал, посоветовав обращаться непосредственно к молодому графу Алонсо, чьи приказы он выполняет. Дагобер отправился в Арбан, небольшой город, расположенный дальше к северу, где был замок Алонсо, но граф, тоже унаследовавший графский титул от недавно умершего отца, его даже слушать не захотел, приказав возвращаться домой и выполнять распоряжения, поступающие свыше. Раздосадованный Дагобер, возвратился домой и узнал, что пока он ездил в поисках правды, к его крестьянам снова наведались стражники и забрали почти все, что еще оставалось из запасов. Терпение старика кончилось, он написал послание непосредственно королю, в котором сообщал о самовольстве барона и графа. Вызвав гонца, он поручил ему отвезти письмо в столицу и постараться вручить его лично канцлеру Вибию Латро или государственному казначею Публию. Через неделю гонец вернулся, сообщив, что сумел вручить послание Публию. — Только вот…, — замялся он. — Говори, не тяни, — резко сказал Дагобер. — Слыхал я, что сам Публий в опале. Хотя он обещал доложить королю о твоем послании. Прошла еще неделя. Крестьян никто больше не тревожил и Дагобер уже было подумал, что король принял должные меры по его посланию, когда поздно ночью его замок, в котором он находился с женой и несколькими слугами, вдруг запылал, обложенный со всех сторон дровами. Пожар был виден далеко вокруг, но, когда крестьяне с ведрами, наполненными водой, прибежали его тушить, они были остановлены стражниками барона, оцепившими пылающий замок. Сам молодой барон гарцевал впереди них на гнедом коне. — Убирайтесь прочь! — кричал он крестьянам. — Здесь совершается королевское правосудие и так будет с каждым, кто осмелится оспорить королевские указы! Пожар шумел, гудел, рассыпаясь искрами, крестьяне стояли, обнажив головы. У многих на глазах выступили слезы, все понимали, что старый Дагобер принял мученическую смерть за то, что был настоящим народным защитником. * * * Об этом печальном событии сгорбленный старик-крестьянин, очевидец того страшного пожара, рассказывал сейчас всаднику, который спешился у обгоревших развалин замка и, охваченный глубокой скорбью, молча смотрел на закопченные стены. На вид ему было лет около тридцати, но лицо его выглядело моложе. На нем был белый шерстяной плащ с капюшоном, надвинутым сейчас на самые глаза. На груди плащ был расстегнут и из-под него виднелась темно-серого цвета рубаха и такие же брюки больше похожие на шаровары. На его ногах были обуты странной формы кожаные туфли без каблуков с загнутыми носками. Лицо мужчины выглядело бесстрастным, только желваки на скуластом лице выдавали волнение За спиной его, непонятно на чем держась, висел меч с расширяющимся к острию лезвием, с разрезом на конце примерно длиной в локоть. |