Книга Конан и день льва, страница 102 – Валерий Евтушенко

Юстин Армавирский как раз висел, подвешенный на дыбе, а один из палачей прикасался раскаленным железным прутом к его бокам.

— Говори, как граф Альберик организовал заговор? — уже в который раз спрашивал палач.

— Не было никакого заговора! — хрипел в ответ, корчась от невыносимой боли, барон.

— Что ты с ним возишься! — вырвал прут у палача из рук король. Он несколько раз хлестнул им барона по спине, оставляя на ней дымящиеся полосы, и прижал к телу в области ребер. Хриплый крик вырвался из уст барона и, чуть не потеряв сознание, он обвис на дыбе.

Нумедидес положил конец прута на жаровню. Когда конец прута раскалился добела, он с садистским наслаждением поднес его к промежности Юстина.

— Считаю до трех и выжигаю тебе детородные органы! — с угрозой произнес он. — Раз, два…

— Хорошо, я все подпишу! — прохрипел барон.

Нумедидес отбросил прут в сторону и грозно сказал палачам:

— Чтобы к утру у меня были письменные показания всех троих о том, что во главе заговора стоял Альберик, а не то я вас самих вздерну на дыбы. Я вам показал, как надо пытать, займитесь остальными. Да не церемоньтесь с ними!

Он кивнул в сторону лежавших на полу полумертвых от пыток Роальдо и Аммиана, пнул обоих носком своего сапога, а затем направился к винтовой лестнице, которая вела в королевские покои.

Несмотря на свои безумства, король был довольно неплохо проинформирован о том, что не только некоторые бароны, но и даже многие графы недовольны его действиями и готовы перейти на сторону Повстанческой армии. Открыто они пока не осмеливаются оказать неповиновение, но с приближением Повстанческой армии могут поднять мятеж в любой момент. Суд над графом Альбериком по замыслу Нумедидеса был призван послужить уроком, как для колеблющихся, так для тех, кто находится в прямой оппозиции к королевской власти.

Поднявшись в свои покои, он встретил там Туландра Ту. Колдун стоял, опершись на посох, и поджидал его возвращения из пыточной камеры.

— Что тебе нужно? — с подозрением спросил Нумедидес, не ожидавший встретить здесь Туландру.

— Я хочу предостеречь тебя, повелитель, — сказал колдун, — не нужно этого делать. Людям вообще свойственно сплетничать, придворным и знатным особам, тем более. Ты хочешь казнить графа Альберика с целью устрашения других, но, поверь, получится наоборот. Просто все отшатнутся от тебя и постараются убраться, куда подальше, даже в армию мятежников. И не потому, что они их поддерживают, а из-за опасения за свою жизнь.

— Альберик осуждает мои указы, — упрямо произнес Нумедидес, — а это уже мятеж!

— Мятеж — это, когда бы он выступил против тебя с оружием в руках, — твердо сказал колдун, — а Альберик, если где-то и сболтнул лишнее, то по глупости или с досады. Казнить графа по пустячному обвинению-это не то же самое, что похитить какую-нибудь девчонку, зная, что родители не осмелятся жаловаться.

— Кстати о девчонках, — вдруг вспомнил король, — когда, наконец, я обрету бессмертие? Чем поучать меня в вопросах большой политики, в которых ты мало смыслишь, лучше скажи, сколько мне еще принимать эти бесполезные ванны?

Туландра Ту опустил взгляд, поняв, что его попытка пробудить в короле здравый смысл, провалилась.

— Я, наконец, до конца разобрался в этих манускриптах, — ответил он, — все эти ванны необходимы были как подготовительный этап. Сейчас нужно смешать кровь четырех девственниц: блондинки, брюнетки, шатенки и рыжей, символизирующих четыре стихии, и тогда мы получим желаемый результат.