Книга Звезда Мафусаила, страница 44 – Валерий Евтушенко

Минуты утекали за минутами, но вот, приборы показали, что «Жан Вальжан» находится точно над центром космодрома. Начав посадку, пилот учел вращение Обливиона, поэтому крейсер приземлился не точно в центре площадки, а ближе к стене, которую штурман накануне объявил артефактом Древних. Стороннему наблюдателю могло показаться, что с низкого темно-вишневого неба опускается какая-то гора консервных банок все с более сужающимся диаметром. Широкое основание этой металлической горы становилось все ближе и ближе. Наконец, зависнув на какое-то мгновение на высоте пятидесяти метров, крейсер выпустил свои могучие посадочные «лапы» и в следующую секунду мягко опустился на поверхность космодрома. Несмотря на опасения Яворского, крейсер встал на ней прочно и незыблемо, как Александровский столб перед Зимним Дворцом.

Сняв шлем и выключив двигатели, Добрынин повернулся к Яворскому.

— Командир, — сказал он с изрядной долей бахвальства, — докладываю, посадка выполнена безукоризненно!

— Благодарю за службу, капитан-лейтенант! — в тон ему ответил Яворский, а Жанна от избытка чувств захлопала в ладоши, глядя на Добрынина с нескрываемым восхищением.

— Мастера видно по почерку, — одобрительно заметил Арбенин, а Копылов прогудел из своего угла: «Истинное мастерство не пропьешь!»

Между тем, в трюме раздвинулась стена и из нее стал медленно выползать пандус.

— Желающие полюбоваться вблизи на прелести Обливиона — на выход, — будничным тоном произнес Феликс, обращаясь в основном к Жанне. Ему самому, как и остальным его товарищам, кроме пожалуй, штурмана, эти «прелести» уже порядком надоели.

Тем не менее, через несколько минут, на пандус вышли все. Жанна не видела до этого, что собой представляет Обливион и даже слегка отшатнулась от испуга, сделав попытку спрятаться за широкой спиной Добрынина. Он посадил крейсер так, что тот оказался буквально в двухстах шагах от искусственной стены, которая сейчас в лучах Мафусаила приобрела какой-то инфернальный оттенок, словно это в самом деле было преддверие ада.

— Смотрите, что это? — внезапно произнес Арбенин, указав рукой в левую часть стены. Там явно что-то происходило, но что именно отсюда было трудно разглядеть, какое-то движение или шевеление в сплошной скальной породе, чего не могло быть по всем законам физики.

— Да она же раздвигается! Смотрите! Разве вы не видите, в ней появилась щель! — крикнул Матвей.

Штурман был прав. Стена раздвигалась медленно, но неуклонно и вскоре относительно небольшая щель в ней превратилась в огромное зияющее отверстие.

Все замерли, молча стоя на пандусе, а Жанна испуганно прижалась к Добрынину, вцепившись своими хрупкими пальчиками в рукав его комбинезона. Паша машинально расправил плечи, как бы подчеркивая тем самым, что за его широкой спиной девушке ничто не грозит.

Невероятность происходящего вызывала в умах экипажа «Жана Вальжана» противоречивые чувства. Человек так уж устроен, что все неизвестное всегда представляется ему таинственным, жутковатым, устрашающим, таит в себе неизведанную опасность. Но в то же время где-то в глубине души это неизвестное и влечет, и притягивает к себе, и вызывает сладостное желание окунуться в эту тайну, подобно тому, как юная девушка с замиранием сердца ждет первого поцелуя.