Книга Конан и Вольные стрелки, страница 26 – Валерий Евтушенко

* * *

Несколько дней спустя, вечером, когда солнце уже скрылось за горизонтом, у особняка Пелиаса в Хоршемише остановилась роскошная карета, запряженная четверкой лошадей.

— Что случилось? — высунув голову в окошко спросила красивая чернокудрая дама, ехавшая в ней.

Форейтор проворно спрыгнул с облучка и заглянул под днище кареты.

— Госпожа! — громко воскликнул он. — Треснула задняя ось, вам лучше выйти, а то если она обломается до конца, можете получить ушибы.

Красивая дама, в которой придворные принца Амальрика, узнали бы Аталию, недовольно сморщила носик, но вынуждена была спуститься на землю.

— И что теперь делать? — спросила она, подобрав юбки, чтобы не запачкать их в пыли.

Форейтор виновато развел руками.

— Сам я ее починить не смогу, такой ремонт возможен только в мастерской.

— Мне холодно, — зябко повела обнаженными плечами Аталия, — постучи в ворота этого особняка, объясни, что произошло, возможно нам смогут помочь. По крайней мере, я согреюсь, а ты тем временем займешься каретой.

Форейтор постучал колотушкой на воротах особняка и через несколько минут, послышался грубый голос:

— Чего надо?

Форейтор объяснил, что произошло и добавил, что знатная дама замерзла и просит зайти погреться, пока он будет думать как устранить неисправность.

— Пойду доложу мастеру Пелиасу, — сказал голос, — ждите.

Через несколько минут ворота распахнулись, слуга предложил форейтору загнать карету во двор, а Аталию попросил пройти в дом.

— Мастер вас ждет! — любезным тоном сказал он.

Пока карета въезжала в просторный двор, а слуга закрывал ворота, Аталия подошла к резной двери особняка, которая распахнулась перед ней и на пороге появился сам хозяин дома, одетый в домашний наряд.

— Прошу простить за мой внешний вид, — произнес он приятным баритоном, — но я никак не ожидал, что мою скромную обитель удостоит своим посещением столь обворожительная незнакомка!

Он склонил голову и поцеловал ее руку, приглашая войти в дом. В холле жарко пылал камин и Аталия, зябко передернув плечиками, подошла к нему, протянув руки над пламенем.

— Простите! — произнесла она низким воркующим голосом. — Я очень озябла и не отказалась бы от глотка вина, чтобы согреться.

Через несколько минут они с Пелиасом уже сидели за богато инкрустированным столиком, на котором появилась пузатая бутылка старого пуантенского и две серебряные чаши. Пелиас наполнил их вином и Аталия сделала несколько глотков, чувствуя, как согревающее тепло пробежало по ее телу. Пелиас лихо опрокинул свою чашу и за приятной беседой, вскоре на столе появилась вторая бутылка. Аталия откровенно демонстрировала магу всю свою обольстительную чувственность, возбуждая в нем самые откровенные фантазии. За второй бутылкой появилась третья, и, наконец, осушив очередную чашу, полную вина, Пелиас внезапно упал головой на стол. Еще через несколько минут в зал ворвались одетые в черное люди Тсотха Ланти, скрутили Пелиаса кожаными ремнями, засунули ему в рот кляп и увезли с собой в Багряную Цитадель.

* * *

Пелиас пришел в себя в обширной камере, огражденной прочными стальными прутьями, концы которых уходили в пол и потолок. Его самого окружало сплетение толстых лиан, напоминающих виноградную лозу. Лианы покрывали листья необычайной формы и багряные цветы. Спутанные крепкие стебли обвивали его тело и мягко поглаживали его. Один огромный пурпурный цветок повис прямо над его ртом и прижался своими лепестками к его губам. Тело Пелиаса задрожало от невыносимой боли и, подняв взгляд, он увидел стоявшего возле решетки ухмыляющегося Тсотха Ланти.