Онлайн книга «Школа Шрёдингера»
|
Киря вернулся с подозрительной гниловатой палкой. Ему я тоже налил. Кожа на его ладонях была содрана. Я допил что осталось. Дождь то усиливался, то утихал, но на всякий случай я отдал Ульяне свой дождевик из брезента – не климат-купол, конечно, но хоть что-то. Позади нас поднималась еще одна ступень лощины. — Нам сюда, – махнул я. – Опять вверх. Силы есть? — Дай руку, пожалуйста, – тихо сказала Ульяна. Сил у нее не осталось. Я протянул руку, и мы стали взбираться. Я оглянулся. Киря хромал, опираясь на палку. Как будто почувствовав мой взгляд, палка сломалась, все-таки она была трухлявой. Киря упал на колени. «Пойти поднять его, что ли? – с неохотой подумал я. – Или пусть сам разбирается?» Стоять с Ульяной на пригорке было невероятно приятно. Это новое ощущение хотелось длить и длить. Но нас тут было всего трое из ХХII века на неизвестно сколько километров. Я крикнул Кире: — Эй, помощь нужна? — Нет, – проворчал он. – Южный юж, у меня вся спецодежда в грязи. — Ничего, приложишь к докладу, – как будто брезгливо сказала Ульяна. – К естественнонаучной части: анализ состава почвы… — Выбраться бы сначала, – устало протянул Киря совсем без злости. Сгорбленный на коленях, грязный, он был похож на безнадежно грустного бездомного пса – такие существовали тут в XX веке. Пес Киря хрипло спросил Ульяну: — Ты вообще как? Она молча кивнула. — А ты? – он вдруг посмотрел на меня. Я совершенно не ожидал вопроса, даже меньше того, что Ульяна возьмет меня за руку. Я все время думал, как найти дорогу, раздражался, что они не догадались взять элементарные нужные предметы… Я думал, как устала Ульяна, как непохожа сейчас на себя школьную, и радовался, что она смотрит на меня не как на пустое место, а наоборот: как на человека, который что-то решает. Да я и на самом деле решал! А про Кирю не думал. Вот совсем. А Киря – очень просто – взял и спросил меня. Глупо, но я вдруг дико обрадовался, что он догадался спросить. Мы втроем стали как будто вместе. Это было так просто и хорошо. Я спустился, положил Кирину руку себе на плечо и потянул его наверх. Оказалось, до места сбора было всего-то метров пятьсот. Нам повезло: собравшиеся с разных концов леса группы загорланили «Милая моя, солнышко лесное». Под песню мы и вывалились на поляну. Вокруг костра сидело человек сто подростков, за ними сновали взрослые. У Анжелы, одетой в тусклый линялый комбинезон, были такие несчастные глаза, что я решил: больше никогда не буду презирать ее стразики. За ней, среди очень серьезных двадцатников, я увидел встревоженную ЗВ и даже МР – завуча по истории, Михаила Романовича. Это было нехорошо, очень нехорошо. Все наши сидели молча – видимо, мы слишком долго болтались по лесу, им стало дискомфортно среди местных. Когда мы вот так выпали с тыла, все завизжали от неожиданности. Но потом двадцатники засвистели, насмешливо заорали «Ура», «Это победа! Они дошли!» и загорланили туш. Мы прошли между смеющимися подростками, и каждый старался дернуть нас. — Они серьезно? – тихо спросила Ульяна. – Это вообще законно – так издеваться? Я пожал плечами. Что она хочет: двадцатники есть двадцатники. Мы тут как раз для изучения нравов и обычаев. Костер был большой и жаркий, нас быстро усадили поближе. Втроем мы грелись. Втроем пили воду. И всё еще были вместе. |