Книга Школа Шрёдингера, страница 33 – Андрей Жвалевский, Евгения Пастернак, Дина Сабитова, и др.

Детский лагерь астропрофессий «Звезда» – элита, мечта. Едешь и чувствуешь себя невероятно крутым! Самым-самым, лучшим из лучших!

А приезжаешь – там полтысячи человек. И все лучшие в чем-то. И все самые-самые.

Признаться, я обалдела. У ворот как раз три аэробуса приземлились, и народ выгружался. Мы с Дашей летели сами, нас мама везла. Сели на стоянке, вокруг – толпа подростков, все в одинаковых футболках и с повязками. Они по дороге перезнакомились, кричат, смеются. Дашка тоже рюкзак подхватила, кого-то увидела, замахала, убежала.

— Ой, смотри, какой мальчик симпатичный! – Мама вдруг склонилась ко мне и стала куда-то показывать.

Я закатила глаза – мама все время пыталась меня с кем-то знакомить, – но все-таки обернулась. Там был худой долговязый парень, очень веселый, приветливый и улыбчивый, лицо узкое, волосы темные и кучерявые, лента на лбу зеленого цвета – значит, ведущий отряда. «Ну, в принципе, ничего», – успела подумать я, а он как раз ко мне подрулил:

— Ты Нина? Приятно видеть тебя членом нашей команды!

Представился: Олли.

— Тебе в третий корпус, четвертый этаж. Хочешь, донесу твой рюкзак? – И подхватил и почти побежал куда-то. Я рванула следом, обернулась – мама стояла и растерянно улыбалась. Замахала мне рукой. Как маленькой.

Так я и убежала, не попрощавшись толком.

Подъем в 5:30. Разминка под музыку, завтрак, купание и лекции до обеда. После – практика по потокам. Биологи работали в прогретых, душных палатках на берегу. Там размаривало так, что сложно было не уснуть, уронив голову прямо на приборную доску.

Зато после ужина – куда только девалась сонливость? Начиналась другая жизнь: и заплывы на время, и танцы, и костры до утра, и бесконечные сидения с классификаторами под распахнутым звездным небом, сопоставления их данных с астромаршрутами, мечты о новых планетах, где велика вероятность открыть неизвестные науке виды, которым можно будет дать свои имена…

Лагерь – три жилых корпуса в лесу, на берегу озера, круглого, огромного и бездонного. В прямом смысле: в самом центре эхолот определял какие-то невозможные сотни метров до дна. Говорили, метеоритного происхождения. Озеро было холодное, бодрящее днем – и жуткое, пугающее ночью. Оно напоминало мне космос. А в космос я давно не рвалась.

Мы жили отрядами – Олли ведущий в нашем, третьем, – а работали по профилям. Дашу я в течение дня не видела. Пересекались мы только на зарядке и в столовой. Шесть столов, шесть отрядов.

Там, в столовой, я и встретила Криса.

Это было не в первый день. Может, в третий – мы уже порядком успели обжиться. Загореть. Пропахнуть береговою травою. Привыкнуть к столовской еде настолько, что почти не замечать вкуса. И вот я шла от раздачи, в обеих руках по тарелке, для себя и для Даши, которая уже сидела за столом и махала мне руками, а я почему-то смеялась на это – мне кажется, мы там все постоянно смеялись, – и так, смеясь, я вдруг впечаталась в чью-то грудь.

Помню, как потекли макароны и соус – белые щупальца, красное пятно – по черному костюму астролетчика. Крис только приехал в лагерь. Он и в жару ходил в форменном костюме.

Вокруг стало тихо, как будто всех придавило. И, кажется, все глядели на меня. На нас.

Ну, думаю, сейчас начнется.

И поднимаю глаза.

Я ждала, что передо мной дядька. Взрослый, серьезный, летный офицер. А оказался парень. Молодой, веселый. Загорелый. Как будто тоже из лагеря. Смотрел сверху вниз и смеялся. Меня, помню, бросило в жар, когда я подняла глаза и наткнулась на его взгляд.