Книга Школа Шрёдингера, страница 18 – Андрей Жвалевский, Евгения Пастернак, Дина Сабитова, и др.

— Омолодить не получится, но можно продлить жизнь на десятилетия. Макромолекулы молодых людей, которые еще не начали стареть – а это люди в возрасте до двадцати лет, – заново запускают процесс старения в битых клетках. Для этого в «Бальдере» сканировали структуру макромолекул во всем организме молодого человека и помещали цифровой слепок в Накопитель – уникальный суперкомпьютер… Слушай, может, выйдем уже отсюда? Я страшно замерзла.

Какое-то время мы бродили по совершенно пустому Теремку, а потом вышли на скупое осеннее солнце.

— С цифровыми слепками все понятно, – сказал я. – Но как с их помощью они перезапускали старение?

— Примерно как было с нами. – Соня щурилась, глядя на солнце, и улыбалась ему, словно старому другу. – Клали в аппарат молодого человека. Сканировали весь его организм, получали цифровой аналог. Передавали файл по внутренней сети «Бальдера» и переносили в другой суперкомпьютер – Рециркулятор. Помещали в Рециркулятор пожилого человека, накладывали на него цифровой слепок донора. При совмещении с ним в сломанных макромолекулах заново запускался механизм старения. Пропущенные и сломанные участки макромолекул заполнялись. Процесс старения в них начинался заново.

— А тебе не кажется, что всё это как-то… аморально, что ли? Ведь мы даже не совершеннолетние!

— В этом-то и проблема. Для сканирования клеток с высоким разрешением требуется очень сильное магнитное поле, в теории – безопасное для взрослых. Родители Александра работали с людьми в возрасте от восемнадцати до двадцати лет, и вроде как эксперименты проходили гладко. Александра же проблема возраста не беспокоила. Он загонял в Накопитель всех, включая подростков. Искал подходящих жертв в соцсетях, предлагая то деньги, то вечную жизнь. Я и сама купилась на его рекламу. Когда поняла, что натворила, пыталась бороться. Сказала, что все узнают о его преступлениях. Сегодня он заманил меня обещаниями, что исправит баг и я перестану быть вечным ребенком.

Что-то во всей этой истории не складывалось, и я наконец понял что.

— Но самим родителям Александра эта технология не помогла.

— Если бы от смерти было универсальное лекарство! Они боролись со старостью, а не с вирусами. Вообще, сейчас мир кажется мне таким хрупким. Подуешь – и рассыпется. Я сама, наверное, скоро порвусь, как старая футболка. Ведь я не меняюсь: регенерации тканей не происходит, и органы постепенно истираются.

— Я не позволю тебе порваться. Мы обязательно найдем выход. Кстати… а почему ты позвонила именно мне?

Соня пожала плечами и улыбнулась:

— Просто была уверена, что ты придешь.

Утром Хром подкатил ко мне с просьбой, странной даже для него: завалить контрольную по математике и попросить Лису о пересдаче.

— Помнишь день, когда ты переписывал тест? Я принес кофе, и мы с Лисой решали уравнения. Потом ты убежал, а мы перепутали стаканчики, и я дебильно пошутил, что это математический поцелуй через стакан. Лиса разозлилась, сказала, что я ее компрометирую, и запретила приходить после уроков. Но мне обязательно надо с ней помириться, понимаешь?

Так вот в чем дело! За последнюю неделю поведение Лисы и правда изменилось. Она держалась с Хромом подчеркнуто холодно и в принципе стала меньше шутить на уроках. Получается, Хрому нужен свидетель. Неприятно, что он так открыто меня использует. Но отказывать другу я еще не научился.