Книга Золотое время, страница 41 – Ирина Богатырева

— А ты заматерел. И все такой же рыжий. Не полысел. Молодца. Выправка у тебя. Ну, расскажи хоть о себе, где, чего, как.

— Ты как меня нашел? – спрашивает Ильдар. Не это хотел спросить. Но и это тоже.

— Да чего не найти? Сам мне свой номер оставил, когда еще! А тут пока валяндаешься, всю жизнь вспомнишь, веришь? Вот я и стал старые номера перебирать. – Он кивнул на тумбочку. Там рядом с кружкой лежат очки, кнопочный телефон и записная книжка, старая и облезлая. Кто вообще пользуется сейчас телефонными книжками? Старики одни. Вот он и попался такому старику. – Да там и звонить-то уже некому. Куда ни ткнешь: номер не существует, или нет такого, или не туда попали. Ты один остался у меня, я же говорю.

Глаза у него слезятся, но смотрят по-волчьи, как раньше. Злой и хитрый. Верить ему нельзя. Ильдар как будто в свое прошлое смотрит. Почему этот дурной человек имеет над ним такую власть? А ведь он и сейчас попался ему так же, как и тогда. Тогда еще глупее: просто на рынке поймал. На Центральном. Ильдар приехал туда, узнав, что опять не поступил, мотался между рядами, ничего не хотелось, хотелось куда-нибудь свалить, там рядом автовокзал, у него были с собой деньги небольшие какие-то, мать дала, думал: поеду на Байкал, развеюсь. А тут этот – Валерик. Эй, паря, денег хочешь? Нам на стройку помощники нужны. Я бригадир. Плачу поденно. Кто не хочет денег? Ильдар представил, как придет к матери, принесет зарплату, скажет: не поступил, хоть работаю. И согласился. Дурак был, взял и поехал с незнакомыми мужиками в какое-то Буево. Молодой дурак.

А теперь дурак старый.

— Ты зачем меня позвал?

Он чувствует, как подкатывает злость. На себя в первую очередь. На эту развалину, дряхлого говнюка злиться нет смысла. А вот что Ильдар продолжает его слушаться, даже не видев двадцать лет, это и правда злит.

— Да хоть словом перекинуться с нормальным человеком. Ты не представляешь, как меня тут все достало. Сил же нет! На одно и то же каждый день пялиться. Лежишь тут, как бурдюк, с места двинуться не можешь. Орешь, никто не подходит. Вот хоть ты… – Ильдар молча встает. Валерик сразу обрывает себя: – Эй, куда?!

Его интонация резко меняется – никакого самодовольства. Испугался, что ли? Похоже. Что же тебе надо-то от меня?

— Нет, не уходи, ты чего, я же правда за делом, это же…

Договорить он не успевает – в палату входят, гремя посудой, две медсестры. Они катят столик, на нем огромная кастрюля, тарелки, чашки.

— А вот кому тут у нас кушать? Кто себя хорошо вел? – напевает одна из них.

Ильдар чувствует, что его поймали на месте, застигли врасплох. Медсестры проворно разливают суп по тарелкам огромным половником. Одна из них идет к женщине – сами покормите? – вручает ей тарелку и ложку. Вторая движется к Валериковой койке.

— Валерий Михалыч, да у тебя посетители? Наконец-то! Он уж весь телефон оборвал, целыми днями звонит, звонит. Я говорю: ты как из-под земли достать хочешь кого. Ну, рад, что ли? Вижу, что рад. – Она смеется. Дородная, мягкая, сиськи здоровенные. Белый ухмыляется, берет у нее тарелку, как бы невзначай касается этих сисек. Ильдар отворачивается. – Обедать с ним будете? Я вам налью.

— Нет-нет, спасибо.

— Брезгует он. – Валерик и сестра с пониманием переглядываются. – А ты не брезгуй, тут хорошо кормят. Я, знаешь, в другой больничке лежал, вот там была вообще баланда, не суп. А здесь хорошо.