Книга Сын леса, страница 117 – Тимофей Иванов

— Ааа, жаль — слегка погрустнела моя подруга — К тебе кстати монахи уже пришли.

— Эх — обречённо вздохнул я — Зови, что ж делать.

Не так давно брат Вэй вернулся из своего монастыря, гружёный свитками по магии, которые меня интересовали, в сопровождении ещё одного монаха, брата Дэкэя. И если первый наш гость из Небесного Водопада производил впечатление едва ли не святого подвижника, что посвятил свою жизнь служению и подтверждал своё реноме поступками и поведением на регулярной основе, то вот его товарищ имел очень понимающие глаза и располагающую улыбку матёрого работника НКВД, которому хочется рассказать всё без утайки. Ну или доброго дедушку-инквизитора, тут уж кому что удобнее. Явись такой кадр первым, я бы скорее всего приложил все возможные усилия, чтобы выставить его за порог. А может и прикопал бы потом где-нибудь на всякий случай, если бы почуял опасность. Зверь на опасность вообще реагирует прямолинейно в парадигме бей-беги, а кое-кто тут частично — то ещё животное. Но связи с монастырём уже налажены, обмен идёт, причём хорошо, так что пришлось воздержаться от резких действий. Да и от нерезких тоже. И теперь я имел ни с чем не сравнимое «удовольствие» общаться с этим субъектом, фильтруя речь, чтобы он не поймал меня на каких-нибудь глупых противоречиях.

— Доброго вечера, Ромул — поприветствовал меня Вэй, его коллега слегка склонил голову по нашему обычаю — Никак тоже готовитесь к празднику?

— Да нет, скорее стараюсь разобраться, как на этой штуке нормально играть — немного улыбнулся я — Что привело вас ко мне?

— Мы хотели уточнить, не появилось ли больше определённости в вопросе вашего возвращения — обтекаемо ответит уже брат Дэкэй — Хотя ваша музыка честно говоря заинтересовала меня не меньше. Я изрядно попутешествовал на своём веку и даже записал для нашей библиотеки несколько доселе неизвестных песен, но признаться никогда не слышал ничего похожего. Откуда она?

— Из Смертолесья вестимо — хмыкнул я — А что до возвращения, то ничего не поменялось. В начале лета приду, если смогу. Весна — прекрасное, но всё-таки жестокое время для всех нас, как уже было сказано.

— Досадно, но мы всё понимаем — кивнул старший монах. Чёрт, порой я подозревал, что с Вэем они братья не только по ордену, но и по крови. Одинаковые выбритые макушки, похожие черты лица представителей одного народа, схожая манера двигаться и даже мимика, не говоря об одежде. Только что возраст всё таки разный — А можно ли услышать вашу песню целиком?

Последнее слегка сбило меня с толку и я приподнял бровь, задавая ответный вопрос, как еврей:

— А чем она вас так заинтересовала?

— Ещё мудрый Лэн Вэ сказал, что душа народа живёт в его традициях, обычаях и песнях — отмазался монах вумной цитатой какого-то своего коллеги, который отдал Небу душу лес знает когда. Но получилось довольно многозначительно и вместе с тем изящно. Как раз в его стиле.

— Любопытная точка зрения и вместе с тем весьма похожая на правду — дипломатично ответил я — Было бы неплохо ознакомиться с его работами.

— Когда у нас появится возможность посетить свою обитель, мы сможем захватить и их для вас в качестве подарка — отозвался монах.

Возражать против того чтобы спеть после этого было бы уже неприлично. Ко мне тут значится со всей душой и гостинцами, а я устраиваю каприз Николы Паганини на уровне «Никол, ну сыграй — Тарас, ну нэ хочУ». Так что пришлось взять местную лютню по удобнее и начать перебирать струны, напевая: