Книга На чужой земле, страница 44 – Тимофей Иванов

— В так случае держи язык за зубами, пока не лишился его — ровно ответил правитель всех ассонов. Суровый он дядя, такого лучше не бесить, даже если ты ярл, что уж про сына кузнеца говорить. Густав тем временем перевёл свой взор обратно — Продолжим. Что именно произошло, когда Гарди с невестой и хускарлами зашли в лавку уважаемого Моди Ингварсона?

Допрос так и пошёл. Я отвечал и не кривил душой, нутром чуя, что первое же слово хотя бы полуправды станет для меня последним. Ладно уж благообразный, седобородый годи, что подобные вещи чует, ему в теории можно соврать, не говоря прямой лжи. Но вот пронизывающий взгляд Великого Конунга очень чётко мне говорил, что едва я попробую хотя бы в малом его напарить, выставив себя чуть в лучшем свете, а оппонента чуть в худшем, как меня раздавят, будто насекомое. Узнавать же, что ощущает таракан при встрече с кованным сапогом, мне не хотелось прям от слова совсем. Ну не тот я попаденец, который в прошлой жизни робел, когда его директор на ковёр вызывает и может в этом месяце премии лишить, а в новом перерождении без страха наё₽ыает королей и архимагов, хотя те его могут подвергнуть такому, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Такие деятели ведь не любят, когда их держат за идиотов, а врущий им простой смертный таки определённо должен считать подобные личности тупее себя. Фантазия же у них при любом раскладе богатая, в пыточную потом черти могут прийти аки в анатомический театр, делая зарисовки и строча конспекты, будто они прилежные студенты медицинского. Может даже языки от усердия будут высовывать.

Но однако всё заканчивается, к счастью закончился и наш разговор, заставивший меня натурально вспотеть. Хорошо хоть голос удалось держать ровным и не сбиваться в словах, «давая показания». Великий Конунг же помолчал несколько секунд и даже не сказал, а прям провозгласил:

— Выслушав свидетелей, а затем и убийцу Гарди Грегорсона, постановляю. Альвгейр Йорансон невиновен в вызове на поединок и убийстве пред ликом богов и людей. Но виновен пред моим взором в том, что даже не попытался привести покойного в круг моего замка. А потому я, Великий Конунг Густав Клауссон, приговариваю преступника к изгнанию из земель Ассонхейма сроком на десять лет в качестве урока ему и назидания остальным — произнеся это наш правитель выждал пару секунд, традиционно давая время любому желающему оспорить свой приговор, но таких идиотов с суицидальными наклонностями по понятном причинам не нашлось — Слово сказано!

По основному обвинению я был оправдан, потому поклонился правителю всё с той же лёгкой и немного деревянной улыбкой, прилипшей к лицу в самом начале нашего разговора. А потом было уже собрался развернуться и зашагать прочь с глаз долой, когда ко мне подошёл всё тот же дружинник, что был командиром тех славных ребят, по сути спасших меня от близкого знакомства с клинками хускарлов. Чернобородый мужик в добротной кольчуге и со шлемом, подвешенным на пояс, протянул мне свёрток со словами:

— Держи свои вещи и трофеи, парень. Ну и не влипай больше в неприятности.

Я машинально взял протянутое мне и рефлекторно ответил:

— Благодарю.

На поверку выяснилось, что выдали мне моё оружие и меч моего противника, кинжал, а так же пояс с ножнами. Ну в принципе всё было логично, по обычаю победитель забирает оружие и броню проигравшего, а меня признали невиновным во всей кутерьме, навесив только, скажем так, пренебрежение законами ярла. Не по понятиям, значится, прирезал недруга. Покойнику и его папаше правда повезло меньше, похоже они в глазах нашего вождя пытались шатнуть его авторитет ещё сильнее.