Книга На морских дорогах, страница 80 – Тимофей Иванов

Тот просто убрал конечность назад, а сам двинул щитом, отбрасывая Тормода. Затем последовал удар топором, который всё-таки развалил уже его щит на две неравные части. Йорансон попытался воспользоваться призрачным шансом, сбросив бесполезное дерево с руки и тут же атакуя, но успел лишь ударить по подставленному умбону. Спустя мгновение топор хольда прорубил его руку до кости, разбрызгав кровь, а следующий выпад развалил его живот, как Адану, заставив кишки вываливаться. Хьялти сбил его на землю небрежным, но сильным ударом щита, а затем пошёл вперёд, поигрывая оружием со словами:

— Ещё один кусок дерьма.

Тормод отлично понял, что это конец. Но однако сдаваться и покорно встречать смерть, как баран на бойне он не собирался. Вместо этого парень дождался момента, выдернул левой, сгибающийся рукой боевой нож из ножен на поясе и с отчаянным криком попытался вонзить его в ногу дружинника. Однако лишь отсрочил смерть, первый взмах топора рассёк его конечность, а второй прилетел в голову… заставляя наконец проснуться.

— Ррр, опять этот суртуров сон — раздражённо прошептал Тормод себе под нос, лёжа под гребной скамьёй.

Вскоре после того, как его брат ушёл на своём драккаре, молодой северянин был признан Эриком готовым к испытанию. Они отправились в Берн, где около двух недель он жил в длинном доме, предназначенном для соискателей. Все молодые парни там старались ровно общаться, никто не забывал, что они тут конкуренты, но однако скоро могут стать братьями по оружию. Но несколько эксцессов всё-таки случилось, замкнутое пространство вообще способствует росту напряжённости в коллективе. Любителей почесать кулаки тогда просто разогнали по углам дружинники, ничего не сказав, но в день испытания их выгнали с двора конунга. Это не закрывало им путь на дороге воинов, но однако максимум тех, кто не может держать себя в руках — это дружина какого-нибудь ярла. Хирдман конунга должен себя контролировать. А ещё не отступать даже тогда, когда видит свою смерть.

В этом и оказался главный смысл испытания. Чтобы начать чесать кулаки о таких же соискателей нужна лишь драчливость, а любовь к схваткам самим по себе — это ещё не показатель смелости. Тормоду стало понятно, почему все дружинники молчат о испытании, там убивают будущих дренгов. К счастью лишь метафорически, опытные хольды не наносят смертельных или калечащих ран, а вирдманы стоят за дверьми наготове, но ощущения от этого не менее яркие. Однако ему хватило силы воли и твёрдости характера, чтобы преодолеть и это, теперь он точно знал, что не отступит даже перед ликом смерти, не опозорит свой род и войдёт в Вальхаллу с высоко поднятой головой. Это давало надежду, что ему всё-таки удастся превзойти брата.

Тормод любил Альвгейра, как и положено относиться к столь близкому родичу, но однако не мог ему не завидовать. Суртур уж с его магическим талантом, сильные воины не раз и не два убивали сильных вирдманов. Другой разговор, что он к йотуновым двадцати годам обзавёлся свои драккаром, причём зачарованным так, что хоть стой, хоть падай! Ему даже не помешал тот факт, что по воле Великого Конунга он изгнанник. Что сказать, голова у остроухого всегда соображала хорошо, свою неудачу он сумел превратить в величайший успех, на котором судя по всему не планировал останавливаться. А Тормод не собирался долго плестись позади ушастого родственника.