Книга На морских дорогах, страница 23 – Тимофей Иванов

В любой работе есть как приятные стороны, так и их антиподы. Да и не в работе в общем-то тоже, ведь даже после самой приятной гулянки наступает утро, которое вечера дряннее. Сейчас же я пытался определиться с тем, как относиться к своему нынешнему занятию. С одной стороны я потратил более года на расчёты, несколько раз их переделывал и очень долго ждал, когда записанное лишь на бумаге будет претворено в реальность. Но начертание магических линий и символов на неровной поверхности было весьма муторным делом, тем более что оная поверхность ещё и не совсем соответствовала чертежу. Что поделать, это в двадцать первом веке машины на конвейере могли собрать что-то крупное и там можно было быть уверенным, что все допуски соблюдены и всё ровно так, как на бумаге. Если речь конечно не об АвтоВАЗе. Там всегда допуски плюс-минус палец, место проклято, а всех управленцев надо расстрелять, набрать на их места новых и на всякий случай тоже расстрелять. Наверняка ведь в первую очередь всякие бакланы на запах халявного бюджета и государственных субсидий полетят, вот как пить дать. И лишь с третьим набором под угрозой расстрела можно начинать как-то поднимать автомобилестроение с колен. Но это не точно. Во-первых у нас с легковушками всё традиционно тяжело в отличии от танков. А во-вторых я не эксперт в вопросах управления автомобильными заводами на Земле, могу чушь нести, а надо всё делать по другому. К примеру не расстреливать, а на кол сажать.

Сейчас же у меня в руках было занятие, в котором я понимал куда больше. А ещё в них находилась мерная линейка, которую я приложил между шпангоутами под самой палубой и произнёс:

— Шестьдесят восемь целых и три десятых.

— Записал — отозвался Гринольв, который сидел на дне трюма на удобной табуретке, будто на троне и держал в руках свиток с результатами замеров.

— Как ты ещё не сошёл с ума со своими цифрами? — проворчал на это Тормод, подавая мне конец кожаной рулетки.

— Возможно как раз сошёл, причём ещё до них, не зря ж Белым Вороном кличут — хмыкнул я, делая новый замер между очередными контрольными точками, где будут находиться руны — Шаг и двадцать три с половиной… Подвинь край ближе к сучку. Много, давай ближе ко мне. Вот так, ставь отметку в нулевом отверстии и подпиши «Восемьдесят шесть».

— Не возможно, а точно — хмыкнул брат, обозначая новую точку — Такое только безумец мог выдумать. И только изверг мог заставить заниматься этим меня.

— Не начинай, а? Обсуждали уже — хмыкнул я, отложив метр и вновь взяв линейку, перейдя к следующей точке на шпангоутах — Жизнь полна превратностей и обрывается обычно неожиданно. Я могу сгинуть, ты должен будешь сохранить тайну в нашей семье. Шестьдесят девять и три четверти.

— Записал — отозвался учитель, пока я подписывал очередные точки.

— А Гринольв на что? — не пожелал униматься брат, кивнув в сторону вирдмана — Он хотя бы понимает зачем вообще нужны эти точки.

— Моё время заканчивается — буркнул на это старик — А твоё начинается. Так что прекрати ныть, как девка и работай. Ему тут родовую тайну доверяют, а он нос воротит.

— Да понимаю я всё — пошёл Тормод на попятную — Просто… Тут по мне главная родовая тайна в том, что голова Альвгейра нужна и бездна терпения. Ну правда! Этот ваш трёхмерный рисунок не повторить, с ума все посходят прежде чем столько всего учтут. Несчастные воры секретов поседеют, начнут заикаться и станут ходить под себя… Слишком сложно.