Книга На тропах судьбы, страница 98 – Тимофей Иванов

— С чего бы, спрашиваешь ты? — отозвался я, заходя всё глубже в воду спиной вперёд и радуясь, что дно тут обрывается в морскую бездну очень резко. — Наверно потому, что мы с Ойвиндом немножко похожи.

После последних слов мной был совершён несложный трюк с падением в воду из которой я поднялся уже в виде морского змея. Только вот драконье сердце похоже отметилось и тут, мои размеры были несколько больше ожидаемых, я вполне себе сравнялся с молодыми особями «северной породы», которых уже можно считать взрослыми. Эйдис правда не была в восторге от моей безобидной шутки. Она вскочила на камне, где прежде сидела, рефлекторно попытавшись нащупать на отсутствующем поясе топор с возгласом:

— С#тья!

— Ха-ха, видела бы ты сейчас своё лицо! — телепатически передал я ей.

— Альвгейр! Ё@ твою ₽@! У меня чуть сердце прямо в руки к Хелль не прыгнуло!

— Ну так не прыгнуло же, — снова рассмеялся я, жалея что делаю это беззвучно. — Тебя до кораблей подбросить?

— В смысле? — последовал вопрос от девушки.

— В прямом, — отозвался я, подбираясь к ней по скрытым под водой камням. — Цепляйся за мою шею и заставим твоих телохранителей, что сейчас бегут сюда, сложить пару новых сочных ругательств.

Как я и ожидал авантюризм Эйдис был не чужд и она на меня только что не прыгнула. Везти лишний груз над водой было неудобно, я всё-таки не плезиозавр с длинной шеей и четырьмя ластами. Но с горем пополам управился и сгрузил рыжеволосую валькирию на палубу её корабля под офигевшие взгляды хирдманов Великого Конунга, не удержавшись напоследок тихо передать телепатией ей одной:

— Теперь можешь всем хвастаться, что прокатилась на самом большом из змеев Ассонхейма.

От такой формулировки незамужняя барышня покраснела, сверкнув на меня глазами, но мне удалось быстро ретироваться, гнусно подхихикивая про себя. Не одной Эйдис надо мной издеваться в мокрой рубахе на голое тело. Я за такое могу и отомстить.

Великий Конунг Ассонхейма Густав Клауссон спокойно выводил буквы на листе пергамента остро отточенным гусиным пером, игнорируя присутствие в своём кабинете ещё одного человека, стоявшего перед ним. Указ о направлении в Соколиное Гнездо четырёх кнорров с зерном и двадцати бочек с черновересковым мёдом обретал свою форму. Сегодня ты помогаешь клановому конунгу, показывая свою щедрость, завтра он помогает тебе, выставляя воинов или нужным образом голосуя на совете конунгов, буде тот придётся собрать. Привычная работа механизма власти, состоящая не только из силы правящего дома и клана, но и из сдержек, противовесов, а также взаимопомощи. Фокус тут был только в том, чтобы выгода Викры была несколько больше любой клановой столицы.

Его отец, Клаус Хельгисон, к сожалению забыл это небольшое правило. Нынешнему Великому Конунгу в результате пришлось наглядно всем пояснять, что как раньше уже не будет. Первые годы его правления оказались трудными, на него многие давили в надежде на то, что молодой человек, севший на трон почти сразу после Сяньского похода, прогнётся. В конце концов, от лица кланов, отстаивающих существующее положение вещей, выступали прославленные воины и полководцы. Но и сам Густав во время конфликта с желтолицым императором не прятался в задних рядах строя. Другие народы могут позволить себе правителей, чьи дети лишь отправляют воинов в бой, у ассонов их должно вести за собой, рискуя собственной жизнью наравне с хирдманами. Да, конечно хускарлы сына конунга могут прикрыть, но не от всего. Доказательством тому были два мёртвых старших брата нынешнего Великого Конунга и его собственные боевые шрамы. А когда очередной горлопан окончательно перегнул палку, Густав просто без затей вызвал кланового конунга на поединок, как воин воина, и разрубил от плеча до паха. После этого баланс взаимопомощи начал смещаться в правильную сторону, а дальше парочка удачных военных походов с доброй добычей вполне закрепили за правителем должный уровень авторитета.