Книга Полуварвар, страница 36 – Тимофей Иванов

День клонился к вечеру, удлиняя тени деревьев рядом с лесным капищем, а Гринольв сидел за небольшим резным столом на чурбаке у входа в своё жилище, рассматривал руны, выпавшие ему при гадании и степенно наслаждался сяньским чаем. Общаясь с одним из своих коллег, с которым завязал неплохие отношения, когда пришлось зимовать в империи западного континента, он поднахватался у него не только знаний, но и некоторых привычек. В том числе и пить диковинный напиток, дарующий бодрость духу и просветление разуму. Ну, так по крайней мере утверждал Михт Ли-алгы, старому годи же больше нравился сам вкус, в который он любил привнести ягодные нотки, добавляя ту же сушёную чернику, как к примеру сейчас.

Мысли же Гринольва в данный момент были далековато от чайного столика, и были обращены к его ученику. Ученику… Юный Альвгейр ещё формально не имел данного статуса, но уже вполне получил его фактически. Некоторые южные скульпторы говорят, что в глыбах камня они видят готовые статуи, которые нужно лишь избавить от скрывающих их красоту оболочек, убрав всё лишнее. Старый вирдман, отучивший не одного и не двух волшебников, понимал их. А полукровку считал очень интересной и перспективной «глыбой».

Начать стоит с того, что эльфы — сами по себе магическая раса, волшебство течёт в их жилах вместе с кровью, даруя всем ушастым невероятное долголетие. В Альвгейре правда эльфа только половина, но и сего довольно для того, чтобы прожить несколько человеческих жизней, а также иметь магические задатки куда как выше среднего. Такого разумно учить, на такого логично тратить время.

Радовал парень и своей страстью к знаниям. У Гринольва было много учеников, а потому для старого ассона было привычным явлением вбивать в их молодые головы необходимость внимательно читать книги. Все ведь почему-то уверены, что магия ничем особо не отличается от воинского искусства, тренируйся, рви жилы и будешь бить заклятиями сильнее, быстрее и дальше, раз за разом побеждая своих врагов, как Эрик Видящий, Хальфдан Лохматый и прочие герои славных саг. Только вот в волшебстве всё иначе, оно требует терпения, вдумчивости, понимания и спокойствия. Потому обычно ученики годи регулярно получают по башке за нежелание сидеть над скучными книгами, а потом занимаются в домах учителей бытовыми делами, моя полы и чистя нужники, как самые последние трэлли. Иначе молодых оболтусов просто невозможно заставить относиться серьёзно к скучным вещам, лишь угрозы наказаний помогали, да и то ненадолго. В какой-то момент воспитательный эффект проходил и всё приходилось повторять по новой.

Альвгейр был другим. Он читал книги не только вдумчиво, но и жадно, впитывая информацию из них, как песок пустыни воду в жаркий полдень. Гринольв был тому немало удивлён, для разнообразия решая бытовые проблемы чарами, но не мог не радоваться. Да и удивление было не сказать, чтобы большим, эльфы по всеобщему мнению были те ещё книгочеи, чего уж тут такого необычного, что в пареньке говорит своё веское слово кровь матери. А усердие — это хорошо, оно ему понадобится, чтобы стать сначала достойным учеником, а потом достойным вирдманом. Если судьба будет к нему благосклонна, парень ещё прославит имя учителя.

Правда, его характер одно время вызывал у Гринольва заметные опасения. Когда тот первый раз к нему пришёл и попросился в ученики, в Альвгейре ярко горели детское любопытство и жажда новых знаний, а также некая взрослая решимость. Они радовали сердце старика, уж слишком редко его ученики желали именно познать тайны магии, куда чаще та для них была инструментом, оружием против врагов, с помощью которого можно возвыситься. Годи, в конце концов, уважаемые люди, советники ярлов, что славятся мудростью и умением убивать врагов лишь силой мысли, а их доля с похода в худшем случае равна той, что получают кормчие, то есть как минимум превосходит многоопытных дренгов. Только вот, если не изменить свою точку зрения и не начать ценить волшебство как нечто куда большее, чем просто инструмент, то уделом таких вирдманов всегда будут лишь фокусы. Да, полезные, порой даже опасные, но тем не менее к вершинам магического искусства с таким отношением не воспаришь. Альвгейр же сразу пришёл с тем пониманием и желаниями, которые мудрые годи обычно обретают десятке на четвёртом, если конечно доживают до этого светлого мига. Как такому было отказать?