Книга Быть неизменным, страница 43 – Тимофей Иванов

У меня был лишь один двуручник, что короче древкового оружия, но на моей стороне играла нечеловеческая ловкость. Риск конечно был немалым, в случае неудачи эта скотина меня могла тут тонким слоем размазать и неизвестно, хватит ли моего самоисцеления, чтобы не дать мне сдохнуть. Ну или не стать дурачком, если лесной свинтус хорошенько наступит на мою черепушку. Однако я пошёл на авантюру и трюк к моей радости вполне удался. Кабан завизжал ещё громче, снёс попавшееся на пути дерево так, что только щепки полетели, сделал разворот и побежал на меня, а на его разум словно упала настоящая пелена ярости. По сравнению с ней, прежде зверёк был лишь слегка раздражён. Я же с трудом увернулся, не помышляя пока о новом ударе в чувствительное пузо у задних ног или кое-что ещё более интимное и стал отступать дальше в лес. Растущий в нём то тут то там кустарник слегка ухудшал манёвр, приходилось тщательно продумывать свой маршрут заранее, но и кабану между деревьев стало сложнее, чем в чистом поле. К тому же мы вскоре перестали быть видны из деревни, со стен замка и из-за поворота дороги, а я смог действовать ещё свободнее. Эмоции эмоциями, но всё же если умеешь считать до десяти, порой стоит по возможности остановиться на семи.

Раны, что наносились животному мечом, были невелики, но безмерно его ярили. Могучий дуб, бывший за моей спиной, пережил очередную атаку злобной свиньи, но даже он как-то покосился. Возможно ещё пару раз и эта тварь выкорчевала бы огромное дерево, а у меня невольно вырвались слова:

— Когда бы вверх могла поднять ты рыло

Тебе бы видно было

Что жёлуди на мне растут.

Бекон предсказуемо не оценил творчество Крылова и вновь бросился на меня, но от предыдущего удара похоже слегка потерялся, да и вообще успел уже подустать, сбавив темп. Было искушение попробовать загнать меч встречным колющим ударом в свиной глаз до самого мозга, но я сдержался. Самоуверенность не доводит до добра, а потому лучше планомерно измотать скотину, ведь в отличии от неё я фактически не устаю. Так что куча пока ещё живого сала получила новый обидный тычок в район паха, подпитавший её ярость, а я продолжил уводить её подальше от лишних глаз. Своеобразная коррида длилась ещё с полчаса, пока свинина наконец не начала пытаться подходить ко мне не торопясь и лишь приблизившись срываться вперёд, пытаясь поразить мою вёрткую тушку клыками. Стало сложнее, но я по-прежнему был слишком быстр и ловок, чтобы уставший кабан меня достал. К тому же разок замешкавшись, зверь распрощался с левым глазом, лишившись половины обзора. После этого свин, правда, на какое-то время стал пободрее, но вскоре его запал опять начал иссякать.

А ещё минут через двадцать после очередной провальной попытки поднять меня на клыки, он стал опускаться на подгибающиеся ноги и я решил что пора. Оббежав скотину слева после очередного несостоявшегося удара, демон из глубин Инферно разогнался и загнал двуручник между рёбер наполовину ослепшего кабана, как копьё. Клинок с чавкающим звуком вошёл по самую переднюю гарду, которую порой именуют кабаньими клыками. Сегодня это название звучало особенно иронично.

Свинья завизжала от боли, когда острый метал пронзил её плоть и попыталась было рвануть вперёд, но тут же покачнулась, а я ощутил, как в меня вливается сила. Она отличалась от той, что была в иных животных, убитых мной на охоте, тем паче она не была такой же, что перетекла в меня от суккубы и дьявола. Но всё же новая энергия явно была ближе к последней и имела легчайший, едва уловимый «привкус» хаоса, будто тот проник в мир и слегка коснулся обычного кабана. Впрочем зверю этого явно хватило, чтобы превратиться в настоящее чудовище, в чьём мозгу резко вспыхнула старая обида на двуногих, а мне — чтобы получить заметную прибавку в свой резерв. Так что когда свин наконец упал бездыханным, я с удивлением проговорил: