Книга Мелкие трудности, страница 98 – Тимофей Иванов

-Понял, но пока никакой другой логики событий не просматривается — кивнул рыцарь — Жаль, что тебе придётся уехать.

-Не особо. Осатомон не для меня. Я вообще чем дольше живу, тем больше понимаю, что лучше места по спокойнее, где не встретишь яда в чаше и не получишь удар из темноты — ворчу больше для вида конечно, но есть в моих словах и доля истинны — Эр Кайлос-то сильно обижен?

-Сам-то как думаешь? Ты этим своим «А я не знал, что у людей оказывается принято кормить кровососом другими людьми. А оно во как у вас в герцогстве устроено!» изрядно шума наделал — хмыкнул рыцарь — И авторитет герцога подмочил.

-Оно того стоило — сказал я — Так быть не должно и теперь не будет.

-У вас, великанов, всё иначе?

-Разумеется — честно ответил я, вспоминая маленькое племя, где каждый на виду, а излишне хитрозадого могут не комплексуя забить дубинами. Хотя тяжело представить одного великана, подставляющего другого под клыки хищника — У нас подобная ситуация в принципе невозможна. Бросить вызов и убить в бою — да. Не помочь другому великану против хищника — нет, даже если он твой злейший враг.

-Хорошо наверно живёте.

-Не мне судить — обтекаемо ответил я. Более развитое и многочисленное сообщество обычно имеет значительно больше благ цивилизации, но часто теряет дух взаимовыручки, который помогает выживать малым группам дикарей. Только вот я ногами за блага цивилизации проголосовал, а не за дикость, пусть и в сплочённой общине.

На следующий же день я отправился к Гвазарину для создания Гронда. Тянуть дальше было нельзя, мне непрозрачно намекнули, что сейчас я в Осатомоне нежеланный гость. Прямо конечно герцог мне вредить не будет, но у правителя всегда есть способы испортить жизнь любому из поданных. Иначе это тряпка половая, а не правитель. Эр Кайлос же по всем признакам мужик был серьёзный и жёсткий, так что нефиг его дразнить. Интеллигентно пользуемся обговоренной с эром Бломом отсрочкой для завершения дел и валим в свой медвежий угол. Всё таки есть у моего Рирта неоспоримый плюс, дальше него фиг сошлёшь. Просто некуда. А ещё есть плюсы от расположения Килана и воинской славы, без них бы настоятельной просьбой дело могло и не ограничиться.

Гвазарин утром встретил меня как всегда с дежурной руганью, но пожалуй всё таки настроение его было по выше, чем он пытался показать. Полуэльф любил свою работу, стремился делать каждую вещь настолько совершенной и безупречной, насколько это вообще возможно. А потому возможность создать сегодня что-то лучшее, чем то, что он творил вчера, добавляла ему огня в глазах.

На рассвете его горн в кузнечной слободе ярко пылал, а я стучал в бубен, направляя Феонора, что вновь оправдывал своё имя Пламенного Духа и одного из величайших творцов прекрасного своего мира. Так же приходилось краем глаза следить за тремя сущностями ветра, что чувствовали подрагивающую пелену энергии нави и водили хороводы вокруг огня. А Гвазарин начинал творить, помогая доброй стали, которая когда-то лежала в земле невзрачной рудой, стать оружием, чьё предназначение сокрушать и повергать. Не взирая на щиты. Не взирая на броню. Не взирая на магию. Не взирая не на что.

Полуэльф оковывал массивную цельнометаллическую рукоять, а перед моими глазами была сцена из бессмертной трилогии Питера Джексона, где таран, носящий имя Гронд, разносит врата Минас-Тирита. Гвазарин присоединял кузнечной сваркой лепестки-лезвия, а я видел своим мысленным взором, как Властелин колец отправляет своих врагов в недолгие полёты схожим оружием в битве при Роковой горе. И уже сейчас всё моё естество жаждало пустить будущую булаву в ход против своих противников и ощущало, что дух Гронда желает того же. Врага, которого можно будет раздавить, препятствия, которое можно будет проломить, боя, в котором можно будет победить.