Книга Дело житейское, страница 16 – Тимофей Иванов

Я открыл глаза и обнаружил себя на равнине цвета ржавчины. Ветер гонял вокруг красноватый песок и заставлял щурится. Было не ясно, виной ли тому взвесь или даже само небо здесь бордового цвета. Я встал из привычной позы, в которой сидел и разогнулся, пытаясь собрать мысли в кучу. Где я? Зачем я здесь? Как сюда попал? Из-за чего? Точнее после чего…

Последний вопрос позволил наконец ухватиться за воспоминания. Так учил старый Йар и я вновь благодарен ему за его науку, да будут к наставнику милостивы Великие Духи. В моём разуме пронеслась цепочка событий, зов кольца, бег, прыжок через навь, что прошёл так быстро, но длился так долго, схватка, камлание, Жнец. В конце была моя смерть? Не помню, а мысли вновь пытаются путаться.

Опустив взгляд и осмотрев своё тело, я должен был признать, что на новое перерождение это не похоже, по крайней мере мясной костюмчик у меня не поменялся. А значит пока что моя нить не была прервана. Что бы не произошло и где бы я ни был, это ещё не конец. А значит нужно просто вернуться. Потому что меня ждут, потому что я нужен, потому что у меня есть дела, которые должно сделать, потому что сегодня ещё не мой день. А значит где бы я ни был, я найду дорогу домой, а если её нет, то проложу путь сам.

Собравшись и подбодрив себя, я зашагал вперёд. Вокруг не было видно ни солнца, ни звёзд ни иных ориентиров, лишь ровная как стол земля и красный песок, летающий в воздухе, а потому направление не имело значения. Была важна лишь цель, как это обычно и бывает в нави.

Внезапно в красной дымке надо мной загорелось три исполинских глаза с вертикальными зрачками. Я уже видел их. В первый раз когда лежал без сознания после неудачной схватки с ходячей скалой. А потом во снах. Но на этот раз удалось разглядеть не только сами глаза, но и чешую вокруг них. Расстояние мне неизвестно, а оттого не ясен и размер того что мне явилось. Но это не имеет значения. С блюдце они или небоскрёб, мне плевать, важно лишь дойти домой. Внезапно в моих ушах раздался громоподобный смешок и я… Вскочил на ноги в часовне Силаниля.

— Млять! Свет прости! — послышался знакомый голос — Магнус, чтоб тебя! Ты меня так до разрыва сердца доведёшь… В мои-то годы!

— Извини, дружище — на автомате ответил я, прикрывая чресла шкурой, которой был укрыт перед тем, как вскочить. Затем мой взгляд упал на Фриму, замотанную в чистые тряпки. Девушка дышала и от моего сердца отлегло, чтобы там ни было Сил успел, это главное — Как она?

— В целом неплохо. На вот, выпей — сунул мне в руки жрец мех с разбавленным красным вином, видимо как кроветворное, а потом продолжил — Конечно на ноги встанет не завтра, но могло быть и хуже. Как у тебя самочувствие?

— Да вроде ничего — хмыкнул я, оторвавшись от меха и посмотрев на шрамы на боках. Мои раны Сил похоже заживил без особых проблем, чего не скажешь о полуорчанке. Жрец рассказывал мне о том, что силу Света можно вливать не бесконечно, иначе она, как и любое лекарство, может стать ядом. У Фримы этот предел вероятно наступил и теперь следовало подождать перед следующим сеансом лечения. Вновь бросив взгляд на девушку, зябко передёрнул плечами. Она ведь едва не погибла. В тот момент времени на раздумья не было, нужно было действовать, но сейчас я с болезненной ясностью осознал насколько сильно привязался к своим женщинам, особенно к этой дурёхе. Вечно лезущая грудью на амбразуру полукровка, которая день за днём стремится доказать что-то миру. И в первую очередь самой по настоящему поверить, что она не хуже ни орков ни людей.